Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

Вдруг через открытое окно с берега моря до нас донеслись звуки флейты Чжан Шуня. Я вздрогнула, а Мин Ин, щекой упираясь на руку, тихо прислушалась к музыке. Взгляд её стал задумчивым, строгие черты лица как-то изменились, подбородок едва заметно вздрогнул.

А флейта продолжала выводить протяжную мелодию, вызывая на глазах слушателей слёзы. После того, что я только что пережила на скале, мои нервы, кажется, окончательно развинтились.

Долго играл на флейте Чжан Шунь, потом умолк.

– Бедный Чжан, почему он так горюет? – спросила я, когда он перестал играть.

Мин Ин ответила без улыбки:

– Ищет свою любовь.

– Где и у кого его любовь? – снаивничала я. Но Мин Ин должна была понять мой намёк. И она, кажется, поняла его. Но на её лице, ставшем вновь строгим, никаких перемен не было заметно.

– О чём вы разговаривали с Чжан Шунем тогда, ночью, у моря? – спросила я, видя, что Мин Ин молчит. Я ждала, что она, после столь неожиданного вопроса, растеряется. Ничуть не смущаясь и не краснея, Мин Ин ответила:

– Ссорились.

Но я научилась понимать малейшие оттенки в голосе подруги. Когда она произносила эти слова, в её голосе, по-моему, звучали нотки сожаления.

XX

И всё же с Мин Ин что-то было неладно. Она стала очень рассеянной. Я начала замечать у неё новые черты, каких прежде не видела: сейчас она постоянно тянула вполголоса какую-то унылую китайскую мелодию, её узкие глаза ни с того, ни с сего вдруг становились или лучистыми, или печальными. Точно пугаясь чего-то, временами она вздрагивала. Стала избегать людей; присядет где-нибудь в укромном уголке и задумается. А сегодня весь вечер провела со мной. Точно ребёнок, всё время жалась ко мне. Словно ждала, что я защищу её от чего-то. Я поняла, что Мин Ин сегодня хочет быть подальше от подруг и товарищей, поэтому, подчиняясь её молчаливому требованию, следовала всюду, куда она меня вела.

Гуляя, мы вышли на какую-то укромную полянку. На небе сиял круглый диск луны, светившей так ясно, что можно было бы найти иголку. Деревья стояли молчаливые, задумчивые; кругом ни шороха, ни звука… Как будто всё окружающее прятало от мира какую-то тайну. Мы, две девушки, родившиеся в разных частях мира, время от времени лишь обменивались незначительными фразами, не имевшими никакого отношения к нашим переживаниям, и, взявшись за руки, шли и шли.

– У меня устали ноги, – сказала я и оглянулась по сторонам: на траве роса, мокро, не сядешь отдохнуть. Но Мин Ин, видимо, и не думала останавливаться, она всё вела и вела меня вперёд. Мы свернули на другую тропу и вскоре вышли к старому дереву с густыми листьями. К стволу дерева прислонилась скамейка. Сиденье было влажным и холодным. Я вынула из сумочки газету, расстелила её на скамейку, и мы, прижавшись друг к другу, сели рядышком.

– Рамзия, – произнесла Мин Ин, закинув голову вверх, – вон, видишь, между двумя деревьями мерцающую звезду? Она всегда там…

Тут я всё поняла. В тот вечер они с Васей сидели здесь. Здесь Вася сказал ей о своей любви…

– Минаша, – проговорила я и крепко обняла подругу. Она склонила голову на мою грудь и притихла.

– Скоро мы уедем отсюда, – произнесла она некоторое время спустя, как бы рассуждая сама с собой. – А звезда останется здесь…

– Минаша! Звезда останется, зато он будет с тобой.

Мин Ин всхлипнула и вдруг зарыдала. Мин Ин – суровая по натуре, недолюбливающая сентиментальность, более того, относящаяся всегда иронически ко всяким переживаниям – Мин Ин плакала у меня на груди! Я была поражена, не знала, что и сказать. Неумело старалась я утешить подругу, гладила её волосы, спину и всё указывала ей на звезду, которая виднелась между двумя деревьями. Эта мерцающая голубая звезда тоже как бы утешала Мин Ин.

– Рамзия, – произнесла Мин Ин, несколько успокоившись. – Почему из бесчисленного множества звёзд, мерцающих на небе, тебе близка только одна? И почему, когда смотришь на неё, сердце разрывается на части и ты поневоле плачешь? Тебе случалось плакать, глядя на звезду?

– Нет.

– Поэтому ты ничего не знаешь… После того как Вася сказал мне «люблю», я словно живу в каком-то новом мире. Мир этот огромен, лучезарен. – Мин Ин протянула вперёд руку, ещё не высохшие от слёз глаза её были широко раскрыты. – Я этот мир вижу ясно, Рамзия… Если кто-нибудь захочет изгнать меня из этого мира… если захочет отнять моё счастье… – она сжала кулак, стиснула зубы и с минуту стояла в такой позе без движения, – тогда… тогда… все погибнут, сгорев в моём огне!

– Минаша, я не понимаю тебя. Ты невесть что говоришь, – остановила я подругу.

Мин Ин снова опустила голову и затихла. Затем, как бы опомнившись, вздрогнула всем телом. В её глазах вновь засверкали слезинки.

– Может быть, сказать ему, Рамзия, чтобы нашёл себе другую? Тогда огонь сожжёт лишь меня одну.

– Минаша, я тебя не понимаю, душечка. О каком огне ты говоришь?

Мин Ин некоторое время смотрела на меня с удивлением, а затем вдруг улыбнулась.

– Прости, Рамзия, я совершенно забыла, что ты не китаянка…

И она рассказала мне… В старом китайском календаре каждый год соответствует какому-либо знаку. В древности по этому знаку будто бы предсказывали, какой будет год, добрый или плохой, даже предопределяли судьбу людей. На свадьбе по сочетанию знаков, которые приходились на год рождения жениха и невесты, определяли, счастлив или несчастлив будет их брак. Мин Ин, оказывается, родилась в году, который соответствовал знаку «хо»; «хо» по-китайски – «огонь». В детстве бабушка говорила Мин Ин: когда станешь взрослой, кто-нибудь сгорит в твоём огне или ты сама сгоришь в нём.

Вот приблизительно то, что я смогла понять из сбивчивого рассказа Мин Ин. Кончив говорить, Мин Ин поднялась со скамьи. Взявшись под руки, мы вновь двинулись по тропинке. В небе по-прежнему светила луна, мерцали звёзды. Я искала глазами звезду подруги, но не нашла её. Мне трудно было отличить её от других звезд, для меня тогда все звёзды были одинаковы.

Я видела, что Мин Ин ведёт меня ещё куда-то, и не стала возражать, хотя и была в босоножках. Мокрая от холодной росы трава на обочине тропинки хлестала меня по ногам. Я продрогла, но молчала.

Мы вышли в сад. В саду находился кинотеатр. Ещё продавали билеты на последний сеанс. Мы купили билеты, вошли в сад и, решив подождать начала сеанса в укромном