Буканьерки - Эдит Уортон

лорд Ричард и пять девочек; да, девочек было пять. Замужем пока только одна, леди Камилла. Две её воспитанницы, леди Гонория и Ульрика, уже вышли в свет; две другие всё ещё учатся. Да, семья большая – но не такая уж огромная по английским меркам. Однако достаточно большая, чтобы сильно занимать леди Брайтлингси – особенно в том, что касается будущего её дочерей.

Миссис Клоссон слушала со своей задумчивой улыбкой. Её внимание не было таким напряжённым, как у миссис Сент-Джордж, которая скрупулёзно изучала все детали светской жизни высшего общества. В её внимании не было ни той мучительной дотошности, с которой миссис Сент-Джордж пыталась постичь детали светской жизни в высших кругах, ни той жадной любознательности, что мерцала под бледными ресницами миссис Пармор. Миссис Клоссон действительно не видела большой разницы между одним человеком и другим, за исключением того, что некоторым было даровано больше досуга, чем другим, а досуг был для неё представлением о рае.

– Я думаю, леди Брайтлингси совсем измотана со всеми этими девочками, за которыми нужно присматривать. Не думаю, что у неё остаётся много времени думать о сыновьях.

– Ну конечно, она предана и своим сыновьям.

– О, полагаю, да. И, вы говорите, двое других сыновей ещё не женаты?

– Нет, пока нет, – повторила мисс Тествэлли.

Между полусонными веками миссис Клоссон снова мелькнул огонёк интереса.

– Если ни один из них не женится, Дик когда-нибудь станет маркизом, не так ли?

Мисс Тествэлли не смогла сдержать лёгкой усмешки.

– Но лорд Сидаун непременно женится. В таких знатных домах для наследника это семейная обязанность – жениться.

Миссис Клоссон с удовольствием откинула голову на спинку кресла.

– Боже мой! Сколько же у них, оказывается, обязанностей! Полагаю, Кончита будет счастливее, просто выйдя замуж по любви за лорда Ричарда. Он ведь страстно в неё влюблён, не так ли? – спросила миссис Клоссон с доверительной улыбкой.

– Похоже на то, безусловно, – ответила мисс Тествэлли.

– Всё, чего я хочу, – это чтобы она была счастлива, и он сделает её счастливой, не так ли? – заключила снисходительная мать, словно слова мисс Тествэлли полностью её успокоили.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вихрем влетела сама невеста.

– О, мама! – Кончита остановилась, чтобы поздороваться с мисс Тествэлли – её манера, как и материнская, всегда была внимательной и дружелюбной:

– Вы же ещё не забираете Нэн, правда?

Мисс Тествэлли успокоила её на этот счёт, и девушка, положив руки на бёдра, легко покружилась перед двумя дамами.

– Мама! Разве это не чудо? Это моё платье для бала-ассамблеи, – объяснила она гувернантке, смеясь.

Это было действительно чудо – мисс Тествэлли постоянно поражалась тому, сколько денег американские матери тратят на наряды своих дочерей; но пока её восхищённые глаза замечали каждую дорогую деталь, ум её занимал невероятный факт: Кончита Клоссон – та самая «девица Клоссон», как называла её миссис Пармор, – ухитрилась получить приглашение на бал-ассамблею, а её воспитанницы, которые были куда как милее и очаровательнее… Но вот они, Вирджиния, Нэн и Лиззи Элмсворт, – все весело кружатся вокруг будущей невесты, то аплодируя, то критикуя и столь же придирчиво поправляя оборки и ленты, как если бы те должны были стать частью их собственного наряда.

Мисс Тествэлли внимательно посмотрела на девушек: ни тени зависти на их сияющих лицах, хотя лицо Вирджинии было, пожалуй, немного грустным.

«Значит, их не пригласили на бал, а Кончиту пригласили», – подумала она и почувствовала внезапное раздражение по отношению к миссис Клоссон.

Но оно быстро прошло. Гувернантка была уверена: это дело рук миссис Пармор – чтобы заполучить лорда Ричарда, та, несомненно, убедила патронесс бала – этот суровый трибунал – включить в список гостей его невесту. Только вот как ей или другим удалось смириться с мыслью о том, чтобы ввести мать невесты в свой священный круг? Ответ на загадку дала сама миссис Клоссон.

– Сначала я ужасно боялась, что мне придётся самой сопровождать Кончиту – представьте себе! Подниматься с тёплой постели посреди ночи и наряжаться в атлас и китовый ус, да ещё и перья на голову – говорят, мне пришлось бы надеть перья! – Миссис Клоссон от души посмеялась над этим видением, украшенным перьями и доспехами платья с корсетом. – Но, к счастью, меня даже не пригласили. Вместо меня они позвали моего сына – кажется, в Нью-Йорке девушка может пойти на бал со своим братом, даже на такой, как бал-ассамблея… и Кончита так отчаянно хотела туда попасть, что мистер Клоссон сказал, что нам лучше разрешить ей…

Кончита снова покружилась, её гибкие руки парили, как у танцовщицы, над пышными воланами платья.

– Ах, девочки, просто позор, что вы не идёте! Они были обязаны пригласить всех подружек невесты, правда, мисс Тествэлли?

Она говорила с явной доброжелательностью, и гувернантка подумала, что мисс Пармор отреагировала бы иначе, окажись она в списках на вечеринку для избранных, из которых были исключены её лучшие подруги. Впрочем, ни одно мероприятие в Нью-Йорке не обходилось без друзей мисс Пармор. Спускаясь по лестнице, мисс Тествэлли обдумывала эту проблему. Она никогда ещё так не любила своих девочек (как она уже их называла), как в этот момент. Нэн, конечно, была совсем ребёнком и могла утешить себя мыслью, что её время для балов пока не пришло; а вот Вирджиния – ну, Вирджиния, которую мисс Тествэлли ещё не до конца полюбила, вела себя так же великодушно, как и её сестра. Её проворные руки поправили гирлянду из роз на плече Кончиты, придав ей более привлекательный вид. Кончита была небрежна в своём наряде, и, если бы в Вирджинии была хоть капля злобы, она могла бы испортить платье подруги, вместо того чтобы поправить его. Ни один великодушный поступок не оставлял мисс Тествэлли равнодушной, и, спускаясь по лестнице к входу в отель, она пробормотала себе под нос: «Если бы я только могла… если бы только знала как!»

VII

Она была так поглощена своими мыслями, что появление у подножия лестницы молодого человека, явно кого-то ожидающего, застало её врасплох.

– Лорд Ричард! – воскликнула она почти с тем же удивлением, как при первой встрече, когда увидела его в грязной рабочей робе на станции Саратога. С тех пор ей по необходимости то и дело приходилось сталкиваться с ним – как у Сент-Джорджей, так и у миссис Клоссон, но если он явно и не избегал её, то и не искал встреч, за что она была ему благодарна. Глава, связанная с лордом Ричардом, была закрыта, и она не желала