Мистер Кёнигсберг, который умел любить - Хуан Хасинто Муньос Ренхель

пальто и забрался на высокий табурет. Сидя неподвижно, прямо как столб, почти не мигая, уставился на вход. Начали подтягиваться остальные, округляя глаза при виде Пола у барной стойки. Кто-то улыбался, кто-то украдкой хлопал в ладоши. Постепенно коллеги окружили его и принялись настойчиво угощать. Не успел он опомниться, как уже пил второй «День и ночь» с джином, в голове завертелся неприятный круговорот, и все вокруг стало размываться. Люди раздражали. Назойливые руки, коктейли, передающиеся над головой. Несколько раз его облили. Рукава, подолы чужой одежды хлопали по лицу. Но больше всего досаждало другое — непрекращающиеся попытки всех подряд познакомить его с девушками. Пол не успевал сделать два глотка, как перед ним оказывалась уже новая женщина — и многие из них даже не работали в его компании! Он протягивал им руку с неразгибающимися пальцами, держал дистанцию и никого не подпускал для поцелуя. Разве они не слышали о свирепствующих в мире эпидемиях? Музыка звучала все громче. Живой оркестр уже убрал инструменты, и теперь танцпол был пуст и готов для танцев. Люди двигались, как волны, туда-сюда. Глаза застил туман, все кричали — но Пол не слышал ни слова. Несколько человек хлопнули его по плечу так, что он едва не упал. И тут он заметил ее.

Мисс Хиллман стояла облокотившись на дальний конец барной стойки и смотрела прямо на него. Кто-то подсунул ему еще один коктейль — джин, виски, ангостура. Посетители то закрывали, то открывали ему обзор — он видел ее отдельными кадрами, вспышками. И каждый раз, когда помехи устранялись, Дорис была уже ближе. Как будто попеременно появлялась и исчезала. Пока наконец не оказалась перед ним. С незажженной сигаретой во рту. Она кивала, улыбалась, сигарета подпрыгивала. Махнула рукой: иди за мной. Пол попытался. Но по какой-то причине она двигалась быстрее, а посетители бара все время вклинивались между ними.

— Убирайтесь! Сгиньте! Оставьте меня в покое!

Поняв, что он потерялся, мисс Хиллман вернулась за ним — легко проскользнув сквозь толпу, будто плавала в бассейне. Рядом с ней все вдруг становилось проще.

И вот между колоннами Пола настиг момент, о котором он так часто мечтал: момент, когда Дорис Хиллман впервые к нему обратилась. Сквозь квадратные линзы он ловит ее взгляд из-под круглых очков. Сигарета исчезает с губ, которые двигаются слишком выразительно. Он не слышит. Она кивает, все энергичнее двигает плечами, машет руками, виляет бедрами. Он догадывается: надо повторять. Поднимает прямые указательные пальцы, начинает вертеть ими, не отрывая рук от тела. Она подбадривает. Он качает головой: да — нет — да — нет. И воздевает руки. Взрыв аплодисментов разрывает туман.

Вокруг танцпола широким кольцом стояли его коллеги. Посторонние быстро отступили, не понимая, что происходит, — их вытеснили те, кто пришел праздновать. Смех, хлопки, вопли, перезвон бокалов. Пол теряет мисс Хиллман из виду — толпа уносит ее в водоворот поцелуев и объятий. Он недоумевает, что это за игра, зачем весь этот шум, толкотня, липкие руки, бессмысленные слова. Зачем они все пришли сюда? Ради какой выгоды? Господи, ведь завтра рабочий день! Неужели никто об этом не помнит? Головокружение становится опасным, и Пол спрашивает, где находится мужской туалет.

Добравшись до уборной, он сунул лицо под ледяную воду. Закрыл глаза. Возможно, даже заснул на мгновение. Когда открыл глаза, все вокруг начало вращаться. И он насторожился.

— Что вы здесь делаете?

Ситуация была ему знакома. Он уже проходил это в школе. Там его научили всему необходимому, чтобы стать человеком.

В туалете оказались Майк Розенхайм, Дэниел Такер и еще четверо коллег. На этот раз без пиджаков; его сосед по ячейке как раз вешал свой на крючок рядом с Полом.

— Почему вы держите руки за спиной?

Розенхайм прокашлялся:

— Мы — террористическая группа.

— Берем под контроль деловой район города, — добавил Такер.

— Тут не деловой район, — устало поправил Пол.

Они приблизились еще на шаг.

— Выбор у тебя небольшой. Полицейские участки взорваны, никто не придет на помощь. Снаружи — хаос. За дверью все либо связаны, либо мертвы. Мы пришли за тобой. Мы вооружены и опасны, — изложил Розенхайм с деланой серьезностью, после чего резко выхватил из-за спины бутылку кетчупа и направил красную струю ему в грудь.

Пол успел схватить с крючка пиджак и использовать его как щит. Он уже давно почувствовал сладковатый запах — это была далеко не первая атака.

— Ты выстрелил раньше времени, Майк!

— Черт, мой пиджак!

Остальные тоже достали из-за спины пластиковые бутылки с кетчупом и соусом барбекю и открыли огонь. Густые алые струи прошили воздух, но Пол уже спрятался в кабинке и задвинул шпингалет.

— Окружай! — скомандовал кто-то, и нападавшие ринулись в соседние кабинки. Вскарабкались на унитазы, стали колотить в перегородки. Лишь спустя несколько секунд они сообразили, что стенки кабинки не доходят до пола.

— Нет, так не достать. Надежно спрятался, гад.

Бутылки, однако, были еще полные.

— Ладно, тогда — огонь!

И «террористы» легли на пол и начали стрелять по ногам своей жертвы.

Поднялись они, только когда кончились воображаемые патроны. Пол встал на унитаз, но красная жижа все-таки измазала ему ботинки и нижний край брюк. Он выждал еще несколько минут, пока шум не стих. Затем спрыгнул с унитаза и открыл задвижку.

— Господа, вы позволите?

Он прошел сквозь группу обидчиков, чеканя шаг, и «террористы» последовали за ним, оценивая результаты своей «миссии». Снаружи их встретили дружным воплем. Мистер Кёнигсберг твердым шагом направился к гардеробу, но идти становилось все сложнее, поскольку люди толпились вокруг, преграждая ему дорогу.

— Ну что?! Кто выиграл?!

Орава за спиной разразилась ликующим криком. Туалетная команда подняла руки, размахивая пиджаками.

— Он не выжил! Бедняга погиб почти сразу, — объявил Розенхайм.

Все захлопали.

— Не знаю, не знаю… Что-то не похоже, — вмешалась Элис, пробираясь сквозь толпу и осматривая Пола.

— То есть как это?

— Разве кто-то умирает от пары царапин на щиколотках?

Нижний край брюк Пола потемнел и отяжелел от бордовой кашицы. Но все остальное в его облике было безупречно. Все начали перешептываться — сначала тихо, потом громче.

— Нет, конечно нет!

— Она права!

— Он выжил!

— На мой взгляд, для одного против шестерых — совсем неплохо.

В толпе разгорелся спор, и большинство согласилось с Элис. Пол достал платок, попытался оттереть брюки, но безуспешно. Платок испачкался, руки стали липкими и неприятно пахли. Он брезгливо, как тельце мертвого зверька, сунул грязный клочок ткани обратно в карман. Влажный жар помещения затуманил очки. Пол жаждал протереть линзы, но не решался касаться их