Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

– Рамзия, это ты? Откуда? – спросил он, схватив меня за руки обеими руками.

Его голубые глаза, только что сверкавшие от гнева, смягчились, потеплели. Я облегчённо вздохнула.

– В горячую пору приехала, – сказал он, выслушав меня. – И всё же очень своевременно. Я дам тебе настоящую работу, Рамзия! – он немного подумал, потом решительно проговорил: – Приходи часов в двенадцать. Сейчас, видишь, что у меня, – он кивнул на свой кабинет, – а к двенадцати я освобожусь. Поговорим!

Но разговаривать мы смогли лишь около восьми вечера, – весь день ему не давали даже перевести дух.

Я открыла форточку: кабинет был полон зелёно-голубого табачного дыма – хоть топор вешай.

– Разве можно столько курить! – упрекнула я Лёву.

– Приходится, – усмехнулся Лёва и тут же перешёл к делу. Мы составили с ним план моей работы: день работаю в цехе, день – на промысле. Быть моим консультантом вызвался сам Лёва. По ходу дела он будет брать меня с собой на дальние промысла. Моя задача – путём расчёта нескольких вариантов усовершенствовать схему сбора газа на Миннибаевском месторождении.

– Наш промысел, Рамзия, огромный, – сказал Лёва в заключение, – только чтобы обойти его, требуется дней десять. Если бы было лето, а то… – он кивнул головой в сторону окна, даже внутренние стёкла которого покрылись льдом в палец толщиной. – Впрочем, комсомол нас воспитал не для теплиц. Если ты заодно, по ходу работы, поможешь нам разобраться в причинах частых аварий на скважинах и трубопроводах, это будет для нас большой подмогой. Аварии здорово мешают нам…

Я не могу подробно изложить весь наш сегодняшний разговор. Мы говорили долго, вспоминали институт, преподавателей, общих друзей, говорили и о житье-бытье, но снова и снова возвращались к проблеме газа. Я понимала, что если для меня эта проблема была лишь началом моего жизненного пути, то для Лёвы она уже стала его жизнью, воздухом, которым он дышал, и в буквальном и в переносном смысле этого слова.

Когда мы уже выходили из кабинета, Лёва сказал:

– За три года, что прошли после окончания института, Альметьевск стал для меня родным городом. Я, кажется, уже не смогу жить где-либо вдали от него…

На другой день я работала в цеховой конторе, знакомилась со схемой, а вечером мы снова разговаривали с Лёвой. Я задала ему ряд вопросов, которые возникли у меня в ходе ознакомления со схемой. Он обстоятельно ответил на них и посоветовал завтра поехать на промысла.

Утром в конторе я взяла лыжи и пошла на ближайшую буровую. День был морозный. Когда я вышла в поле и начала подниматься в гору, мне показалось, что мороз стал ещё злее. От резкого ветра на глаза навёртывались слёзы. Я сильно замёрзла. И что вы скажете? Сейчас я уже не думала о гашении факелов. Единственным моим желанием в тот день было быстрее добраться до факела и отогреться.

Когда я возвращалась с промыслов, похолодало ещё больше. Я обморозила щёки и потом целый месяц ходила с обмороженными, почерневшими щеками. Так закончилась моя первая встреча с факелами.

XXXI

Когда-то я слышала поговорку, что человек утоляет жажду счастья из родника труда. Это очень правдивые слова. Но счастье, на мой взгляд, очень значительное явление и жажду его утолишь не из всякого родника. По-моему, большое счастье, – а советские люди не согласны на малое, это каждому известно, – большое счастье можно отыскать лишь в роднике того труда, который тебе по душе, который тебе необходим как воздух, красоту которого ты понимаешь. Поэтому так важно любить дело, которым занимаешься.

Я уже писала о том, что поступила учиться в нефтяной институт довольно случайно. Рассказала о своих сомнениях, бессонных ночах и разочарованиях. После бакинской практики я решила, что душа моя успокоилась, что я узнала и полюбила свою будущую профессию. Но по-настоящему значение профессии нефтяника-газовика я постигла лишь после того, как стала работать над дипломом в Альметьевске.

Когда нефтяная скважина начинает работать, на поверхность земли вместе с нефтью начинает рваться и её вечный спутник – газ. Этот газ кто-то из нефтяников назвал сливками нефти. Это не только красивое сравнение, это и на самом деле так. Современная химическая промышленность знает способы превращения нефтяного газа в синтетический каучук, в прекрасные пластмассовые изделия, в спирт. Сейчас из этого газа получают искусственные волокна, капрон, нейлон и много других изделий. Я уже не говорю об использовании газа в качестве топлива, это известно каждому.

Работа на компрессорных станциях, знакомство с новыми людьми – слесарями, механиками, инженерами – увлекли меня, я словно начала жить в новом мире, до этих пор мне незнакомом. Не знаю как точнее сказать, чтобы не впасть в ложнокрасивый тон, но мне стало казаться, будто и глаза мои стали острее видеть, и ум заработал яснее.

Я обратила внимание на крупные недостатки прогоняющих газ поршневых компрессоров. Если один из компрессоров работает, то другой выходит из строя. Каждый раз, когда останавливается компрессор, приходится вновь зажигать погашенные факелы. Бывает, что ремонтные работы затягиваются. Недостаёт запчастей. И факелы всё горят и горят.

В моей голове возникла идея создания новых компрессоров, более совершенных конструкций.

С большой осторожностью я поделилась своими мыслями со своим консультантом, с рабочими и инженерами. Они не подняли меня на смех, наоборот, поддержали меня, заявив: «Это вполне возможная вещь». А мне, молодой девушке, этого оказалось вполне достаточно: я стала смелее в работе и уже мечтала об автоматизации компрессорных станций.

Думала я и об организации хранения газа под землёй. «Если мы не можем сегодня ещё полностью использовать газ, – размышляла я, – то вовсе не обязательно сжигать его в факелах. Надо принять меры к организации подземных хранилищ!» Мне было известно, что в мировой практике имеются такие хранилища.

Планы мои были широки, я мечтала заняться то одним, то другим вопросом. Всё мне было интересно, всё казалось важным. Но для дипломной работы из множества вопросов, возникших передо мной, надо было отобрать только те, которые отвечали требованиям жизни и которые мне были бы по силам. Тут на помощь пришли старшие товарищи – мои руководители.

Увлёкшись работой, я, естественно, стала реже встречаться со своими друзьями. Мы работали в разных местах, и темы дипломных работ у нас были разные. Но были и совместные работы. И, встречаясь, мы все говорили о работе: «Как у тебя дела?!» – «А у тебя как?»…

Сегодня в столовой я неожиданно встретила Мин Ин. И без того смуглое лицо её от ветра и солнца стало ещё смуглее.