Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

– Да. Ты не слышала? Мисс Белл вчера была здесь, настаивала, чтобы я пригласил на свадьбу лорда Де Геста и его сестру. Мне думается, это какая-то общая интрига Белл и леди Джулии.

– Конечно, вы их пригласите.

– Конечно. Куда я денусь? Это все очень хорошо для Белл, которая уедет с милым в Уэльс, а я что буду делать с графом и леди Джулией после их отъезда? Ты придешь мне помочь?

Лили в ответ заверила, что, конечно, придет и поможет.

– Вообще-то, – сказала она, – я думала, нас всех пригласили на весь день. А теперь про одолжение. Дядюшка, вы должны простить бедного Хопкинса.

– Простить! Чушь собачья!

– Обязательно должны. Вы не представляете, как он страдает.

– Как я могу простить человека, который не прощает меня? Он бродит повсюду с таким видом, будто хочет кого-то убить, ничего не делает, возвращает мне жалованье, а все потому, что отказался поступить, как велено. Как я могу его простить?

– Почему нет, дядюшка?

– Это он будет меня прощать. Он отлично знает, что может вернуться, когда захочет, да он, собственно, никогда и не уходил.

– Но он так несчастен!

– Как я могу сделать его счастливее?

– Подите к нему и скажите, что простили его.

– Тогда он примется со мной спорить.

– Нет, не думаю. Он слишком убит горем, чтобы спорить.

– Ах, ты не знаешь его, как я. Все беды мира не умерят его гордыню. Разумеется, я пойду, раз ты меня просишь, но такое впечатление, что меня вынуждают уступать всем. Я много слышу о чужих чувствах, а вот о моих никто не думает.

Он был не в лучшем расположении духа, и Лили почти пожалела о своей настойчивости; однако она все же убедила его пойти к садовнику, а по пути пообещала думать о нем всегда-всегда. Сцену с Хопкинсом здесь описать невозможно – она заняла бы слишком много из оставшихся нам нескольких страниц. Боюсь, должен признаться, что сквайр не выговорил для себя ничего почетнее договора о взаимном прощении. Хопкинс с большим самоуничижением признал, что не удержал себя в руках, когда у него взыграло ретивое, но так ведь и было из-за чего! Он не мог остановиться и, безусловно, сказал в свое оправдание не меньше, чем в осуждение своих грехов. В целом победа осталась за ним, и никто больше не смел препятствовать его набегам на навозную кучу. Покорность хозяину он выразил главным образом тем, что согласился принять жалованье за две недели безделья.

Благодаря этому мелкому происшествию Хопкинс не так изводил Лили по поводу несостоявшегося переезда, как она ожидала. Впрочем, это избавление не распространялось на миссис Хирн, миссис Крамп, а главное, на миссис Бойс. Все они с большим или меньшим интересом наблюдали за демаршем Хопкинса, но Малый дом занимал их куда живее. Никакими словами о том, что садовник упорно не берет жалованья, не удавалось сбить миссис Хирн с куда более важного вопроса, покрасят ли дом не только снаружи, но и внутри. «Ах, – сказала она, – думаю, я тоже присмотрю жилье в Гестуике и упакую парочку одеял». Лили ничего не ответила, чувствуя, что это часть ожидаемой кары. «О-хо-хо, – сказала обеим девушкам миссис Крамп, – конечно, мы бы по вам скучали, да и поселить на ваше место могли кого похуже, но чего ради вы упаковали все свои вещи в ящики, только чтобы снова их вытащить?»

– Мы передумали, миссис Крамп, – довольно строго ответила Белл.

– Да уж вестимо, передумали они. Таким, как вы, завсегда можно передумать, а вот ежели мы передумаем, нам это даром не пройдет.

– И нам тоже! – заметила Лили. – Ладно, миссис Крамп, не важно. Просто отправляйте нам наши письма пораньше, и мы не будем ссориться.

– О, письма, чтоб им сгореть! Лучше б их вовсе не было. Тут вчера заявился один наглец. Уж не знаю, откуда он взялся – из Лондона, кажись. И то ему не так, и это не эдак, и вообще все неправильно, а потом и вовсе заявил, что уволит меня.

– Ай-ай-ай, это совсем не годится.

– Уволит меня! Два пенса и фартинг в день. Так я ему сказала, пусть увольняет на здоровье, а с посылками и прочим пусть сам и возится. Письма, тоже мне! Чего они хотят от почтмейстерш, если не могут платить им больше двух пенсов и фартинга в день?

И так за шквалом негодования, которое миссис Крамп обрушила на лондонского инспектора, Лили и Белл отчасти спаслись от того, что могло бы перепасть на их долю; однако ж оставалась еще миссис Бойс. Дабы завершить историю миссис Крамп, добавлю, что ее не уволили и она до сих пор получает от короны свои два пенса и фартинг. «До чего же сварливая старуха», – заметил инспектор везшему его кучеру. «Да, сэр, о ней все так говорят. Миссис Крамп никому не переделать».

К миссис Бойс Лили и Белл тоже отправились вдвоем.

– Если она сделается совсем несносной, я сверну разговор на твою свадьбу, – предупредила Лили.

– Нисколько не возражаю, – ответила Белл, – только не знаю, что о ней говорить. Выходить замуж за доктора – очень заурядное дело.

– Ничуть не более заурядное, чем выйти замуж за пастора, – возразила Лили.

– Ничего подобного. Свадьба пастора – большое событие. Пасторы принадлежат к одному кругу со сквайрами, не то что доктора или юристы. Мне кажется, юристы вообще не женятся в деревне, им полагается жениться в Лондоне. А вот свадьба сельского врача особых разговоров не заслуживает.

Миссис Бойс, вероятно, думала так же, поскольку не стала начинать беседу с предстоящей свадьбы. Едва две девушки сели, она тут же заговорила о доме и начала выражать свое величайшее удивление – удивление и радость – по случаю того, что их планы переменились.

– Куда лучше, если родственники живут в согласии, – заметила она.

– Мы никогда и не ссорились, – сказала Белл.

– О да, ничуть не сомневаюсь. Я всегда говорила, как приятно видеть вас вместе с вашим дядюшкой. И когда мы узнали, что вас вынуждают съехать…

– Нас никто не вынуждал, миссис Бойс. Мы хотели перебраться в Гестуик, потому что думали, маменьке там будет удобнее, а теперь не едем, потому что передумали, хотя миссис Крамп и считает, что это нехорошо.

– А правда, что дом покрасят? – спросила миссис Бойс.

– Думаю, правда, – ответила Лили.

– Снаружи и внутри?

– Это надо было когда-то сделать, – заметила Белл.

– Да, конечно, но я должна сказать, со стороны сквайра это исключительная щедрость. На ваш дом потребуется очень много краски. Хотела бы я, чтобы церковная комиссия покрасила наш, но для духовенства никто ничего не