Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

И он поплелся прочь, а оставшись один, вновь впал в уныние. Такого уж склада это был человек, что мы можем предречь ему тихую печаль и всегдашнюю тоску до конца жизненной главы.

Джона Имса мы оставили под присмотром леди Джулии, которая застала его за стиранием имени Лили с перил над ручьем. Он собирался, не заходя в усадьбу, сбежать к матери в Гестуик, а от нее в Лондон. Однако, заслышав шаги леди Джулии и увидев ее фигуру, Джон тут же понял, что пути к отступлению отрезаны, поэтому разрешил тихонько отвести себя в дом. С леди Джулией он без утайки обсудил все – поведал, что надежды его умерли, счастье утрачено, а сердце разбито. Ее поздравления в случае успеха он, вероятно, выслушал бы вполуха, однако утешение и сочувствие ему было легче принять от нее, нежели от кого-либо еще в графском доме.

– Не знаю, что сказать вашему брату, – прошептал он, когда они приближались к боковому входу, через который леди Джулия решила его провести.

– Хотите, я сама все ему сообщу? Потом, разумеется, он скажет вам несколько слов, но вам незачем его бояться.

– А как быть с мистером Дейлом? Все про это знали. Все узнают, каким дураком я себя выставил.

Леди Джулия предложила, чтобы со сквайром поговорил граф, и заверила Джонни, что никто не будет считать его дураком; на этом расстались, и он ушел к себе. Там ждало письмо от Крэделла, принесенное в отсутствие Джона, однако содержание этого письма лучше будет изложить в следующей главе. Ни утешить отвергнутого влюбленного, ни усугубить его печаль оно по своему характеру не могло.

Примерно за час до обеда в дверь постучали, и на слова «Войдите!» в комнату вступил сам граф. Он был в том платье, в котором вернулся с фермы – леди Джулия поймала брата на входе в дом, и тот, получив от сердобольной сестры указания, что говорить, отправился прямиком к молодому другу. Я, впрочем, не готов объявить, что он во всем сказанном неуклонно держался сестриных советов.

– Итак, мой мальчик, молодая дама заупрямилась.

– Да, милорд. То есть я не знаю, правильно ли говорить «заупрямилась». Все кончено.

– Это уж как будет, Джонни. Насколько я знаю, и половина из них не соглашается с первого раза.

– Я не стану просить ее снова.

– Станете-станете. Вы же не хотите сказать, что злитесь на нее за отказ.

– Ни в малейшей мере. У меня нет права злиться. Я злюсь только на себя, что я такой дурак, лорд Де Гест. Лучше бы я умер, прежде чем к ней идти. Теперь, подумав, я понимаю, сколько всего должно было мне указать, что все будет именно так.

– Не могу с вами согласиться. Вы приедете сюда… дайте-ка сообразить… Сейчас май. Приедете вы, скажем, в сентябре, к началу охотничьего сезона. Если не добудем вам отпуска иным способом, пригласим и старого Баффла. Только, клянусь Богом, я уверен, он всех нас перестреляет. Впрочем, не важно, как-нибудь все устроим. Не падайте духом до сентября, а там поведем сражение иначе. Сквайр устроит маленький прием для молодоженов, и миледи Лили тоже должна будет прийти. Там вы с ней встретитесь, а потом мы отправимся стрелять куропаток на землях сквайра. Так мы вас сведем, вот увидите. Убей меня бог! Отказала один раз! Насколько я понимаю, нынешние девицы не ставят молодого человека ни во что, пока он не посватается к ним раз десять.

– Я не думаю, что Лили такая.

– Послушайте, Джонни. Я не скажу ни слова против мисс Лили. Она мне очень по душе, и я считаю ее милейшей девицей. Когда она станет вашей женой, я буду нежно ее любить, если она мне позволит. Но она слеплена из того же теста, что и другие барышни, и вести себя будет так же. У вас с ней все пошло немного наперекосяк и в одночасье не выправится. Она знает про ваши чувства и будет о них думать, пока мысли о вас не вытеснят мысли о том другом. Не говорите мне, будто она останется старой девой, оттого что имела несчастье встретить такого подлеца. Возможно, потребуется время, но если вы не отчаетесь и будете упорны, вот увидите, все еще кончится хорошо. Не все так сразу получают желаемое. Как я буду вас за это вышучивать на втором-третьем году вашего с ней брака!

– Вряд ли я могу вновь сделать ей предложение, а если смогу, уверен, ответ будет тот же. Она сказала мне прямо… впрочем, не важно, ее слова я повторить не могу.

– Я и не прошу их повторять, но вам незачем принимать их за чистую монету. Лили Дейл очень миленькая, да и умненькая, думаю, и хорошая, я уверен, но ее слова не священней, чем слова других людей. То, что вы от нее услышали, она, безусловно, сказала искренне, однако люди меняются, особенно когда такие перемены сулят им счастье.

– Во всяком случае, я никогда не забуду вашу доброту, лорд Де Гест.

– И еще одно хочу вам сказать, Джонни. Мужчина ни из-за чего не хандрит – по крайней мере внешне, в чужих глазах.

– Но что можно с собой поделать?

– Мужество до такого не допустит. Вы не испугались ни ревущего быка, ни того молодчика, которого отделали на вокзале. Тут вам мужества хватило. Теперь вы должны показать, что у вас есть и другого рода мужество. Вы знаете историю про мальчика, который не заплакал, когда волчонок грыз его под одеждой. Почти у каждого из нас есть свой волчонок за пазухой, но обычно он грызет нас под одеждой, невидимо для всех, и нам положено вести себя так, чтобы люди ничего не заподозрили. Человек, который рассказывает направо и налево, как он несчастен, будет не только несчастен, но и жалок.

– Однако меня волчонок грызет не под одеждой. Про мою беду знают все.

– Тогда пусть те, кто знает, убедятся, что вы можете терпеть такие раны без жалоб. Честно скажу, что не могу сочувствовать плаксивому влюбленному.

– Я знаю, что выставил себя смешным перед всеми. Я жалею, что приехал. Жалею, что вы меня вообще увидели.

– Не говорите так, дорогой мой мальчик, но послушайте моего совета. И запомните: горю вашему я сочувствую, а его внешним знакам – нет: ни меланхоличным взглядам, ни печальному голосу, ни шаркающей походке. Мужчина должен всегда выпивать свой бокал вина с таким видом, будто находит в нем удовольствие. Если он этого не может, то