Деньги. Мечта. Покорение Плассана - Эмиль Золя

– У тебя вышел младенчик, детка, – сказала она, – а куколка должна быть в юбке, как настоящая дама.

Марта нашла на столе кусочек ситца, протянула его Дезире и вернулась к работе. Девочка сидела на скамеечке у ног матери; заходящее сентябрьское солнце все еще согревало воздух и заливало узкую террасу мягким светом, но сад перед домом уже впал в дрему, закутавшись в серую шаль теней. Пустынная часть города замерла в тишине.

Целых десять минут женщина и девочка трудились молча. Дезире упорно пыталась соорудить кукольную юбочку, Марта то и дело отрывалась от штопки, с печальной нежностью посматривала на дочь и наконец решила вмешаться:

– Давай-ка я помогу, милая, приделаю руки твоему человечку!

Она забрала у Дезире куклу в тот самый момент, когда двое молодых людей, семнадцати и восемнадцати лет, подошли к ней, чтобы поздороваться.

– Не сердись, мама, – весело попросил Октав. – Это я уговорил Сержа пойти на проспект Совер, чтобы послушать музыку… Не представляешь, сколько там было народу!

– Я думала, вас задержали в коллеже, – тихо произнесла Марта, – и не очень волновалась.

Дезире, мгновенно забывшая о кукле, бросилась Сержу на шею и выкрикнула, едва не плача:

– У меня птичка улетела, голубенькая, которую ты подарил!

Марта, считавшая, что горе забыто, напрасно пыталась переключить внимание дочери на куклу, но та все тянула брата за руку в сад, повторяя как заведенная:

– Пойдем покажу…

Серж, желая успокоить сестру, шептал слова утешения и покорно шел за Дезире к маленькой теплице, перед которой на некоем подобии подставки стояла пустая клетка. Бедняжка объяснила, что птица улетела, когда она открыла дверцу, чтобы не дать ей затеять драку с другой пернатой любимицей.

– Да как же ей было не удрать? – крикнул сидевший на перилах Октав. – Девчонка вечно хватает их, чтобы рассмотреть поближе, хочет понять, что там у них в горлышке, чем они поют. Позавчера весь день таскала птичек в карманах, чтобы согреть!

– Не дразни сестру, Октав! – укоризненно воскликнула Марта. – Бедняжке и так грустно.

Дезире, к счастью, не услышала последних слов брата: захлебываясь словами, она рассказывала Сержу, как случилось несчастье.

– Она выскользнула – вот здесь – и села на грушу господина Растуаля, перепорхнула дальше, на сливу, потом пролетела над моей головой и спряталась на одном из высоких деревьев, что растут у супрефектуры. Больше я ее не видела.

Глаза Дезире наполнились слезами.

– Может, она еще вернется… – Серж решился на эту маленькую ложь, чтобы утешить сестру.

– Правда?.. Тогда я посажу остальных в ящик, а дверцу клетки оставлю открытой на всю ночь.

Октав захохотал, а Марта позвала дочь:

– Иди скорей сюда, дорогая, я хочу тебе что-то показать!

В руках у нее была чудесная тряпичная куколка в жесткой юбочке, с головой из комочка ткани и ручками из кромки, пришитой к плечам. Девочка мгновенно забыла про птичку, лицо ее озарилось радостью, она вернулась на скамеечку и принялась укачивать игрушку.

Серж подошел к брату, и мать погладила его по руке.

– Ну так что же, понравилась вам сегодня музыка? – спросила она.

– Как и каждый четверг, мама! – с энтузиазмом воскликнул Октав. – Напрасно ты никогда не бываешь на бульваре. Там собирается весь город, девицы Растуаль, госпожа де Кондамен, господин Палок, жена и дочь мэра… Почему ты упрямишься?

Марта ответила, не поднимая глаз от работы:

– Вы же знаете, мальчики, какая я домоседка, да и за Дезире кто-то должен присматривать.

Октав хотел было возразить, но промолчал, посмотрев на сестру, и начал тихонько насвистывать, обозревая деревья у префектуры, в кронах которых шумно возились, устраиваясь на ночлег, воробьи. Из-за груш Растуаля светило заходящее солнце. Серж вынул из кармана книгу и углубился в чтение. На террасе установилась меланхоличная нежная тишина, согретая истаивающим бледно-желтым светом. Марта размеренными движениями делала стежки, не выпуская из поля зрения своих детей.

– Похоже, сегодня у нас день опозданий? – нарушила молчание мать семейства. – Скоро десять, а вашего отца все нет… Думаю, он отправился в Тюлет.

– Тогда все ясно, – откликнулся Октав. – Тамошние крестьяне его просто так не отпустят… Он что, решил обсудить закупку вина?

– Не знаю… – Марта покачала головой. – Ваш отец не любит говорить о делах.

Октав промолчал, и на террасе снова установилась тишина. Из распахнутого настежь окна столовой, где старая Роза начала накрывать к обеду, доносилось позвякивание фарфора и серебра: служанка была сильно не в духе и, что-то отрывисто ворча, вымещала досаду на посуде. Закончив, женщина заняла наблюдательный пост в проеме входной двери и, вытянув шею, устремила взгляд в сторону площади Супрефектуры. Минуты через три она поднялась на крыльцо и крикнула:

– Господин Муре не будет сегодня обедать дома?

– Конечно будет, Роза, просто нужно немного подождать, – примирительным тоном ответила Марта.

– А у меня тем временем все перепреет! Хозяин что, предупредить не мог? Мне-то все едино, но еда будет несъедобная!

– Да неужели, Роза? – раздался у нее за спиной спокойный голос. – Но мы его все-таки съедим, твой обед.

Роза обернулась и посмотрела хозяину в лицо, готовая вспылить, однако его невозмутимо-насмешливый взгляд лишил ее дара речи, и она сочла за лучшее удалиться. Муре между тем присоединился к семье на террасе и нежно похлопал по щеке разулыбавшуюся ему Дезире. Марта подняла глаза на мужа и начала убирать работу в ящик стола.

– Вы не устали, отец? – спросил Октав, заметив белые от пыли башмаки главы семейства.

– Пожалуй, немного… – коротко ответил Муре, не желая вдаваться в детали своей долгой пешей прогулки, но вдруг рассердился, заметив валявшиеся посреди сада лопату и грабли: – Почему вы не убрали инструменты на место? Я сто раз говорил: если пойдет дождь, они могут заржаветь!

Он сдержал раздражение, спустился в сад, отнес инструменты в маленькую теплицу, но, возвращаясь на террасу, все еще невольно искал взглядом другие нарушения порядка.

– Уроки учишь? – спросил он у Сержа, так и не расставшегося с книгой.

– Нет, отец, просто читаю. Господин аббат Буррет дал мне эту книгу, «Католические миссии в Китае».

– Забыл спросить… – повернулся Муре к жене. – К нам никто не приходил?

– Нет, друг мой, никто; почему вы спрашиваете?

Муре собрался было ответить, но передумал и поинтересовался:

– Так что насчет вашего перепревшего обеда, Роза?

– Ну конечно, теперь обед им подавай! – раздался в ответ злобный возглас кухарки. – Все остыло, придется уж вам подождать, сударь.

Муре беззвучно хохотнул, подмигнув левым глазом жене и детям, – гнев Розы ужасно