Загубленная жизнь или Исповедь пьяницы. Рассказ из жизни финских крестьян - Пиетари Пяйвяринта

Я почти испугался его голоса.

— Скажите — чем, может-быть, я вам и помогу своими советами...

— Телом-то я не болен; но ведь и тело не может долго выдержать душевных мук!.. О, сердце мое очень болит, страшно болит!.. — отвечал хозяин, сжимая судорожно грудь своими мускулистыми руками, и опять умолк.

— Что же мучит ваше сердце?

— Я, я сам нанес ему рану, это я убил мое сердце!.. — отвечал хозяин, вздыхая глубоко.

Мне все сделалось ясно — передо мной разбитая душа, надломленная жизнь... Это поправить потруднее, чем тело!.. Я попал на богатую почву для изучения: передо мной было погибшее человеческое счастье!..

— Ну, расскажите же все; поделитесь —  вам легче будет, вы знаете, что значит делить и радость и горе... Во мне найдете теплое участье!.. Тяжело скорбеть в одиночку; сподручнее нести тяжелую ношу вместе; не много часов досуга осталось нам, пользуйтесь!..

Так торопливо говорил я, полный искреннего, сердечного сострадания к убитому горем человеку.

— Да, правда, — проговорил он.— Если бы вам только удалось меня исцелить, много... хоть облегчить, — я не знаю, что бы я вам дал... все, все! — ответил мне с тоской хозяин.

— Надеюсь, я принесу вам утешенье, — продолжал я уверенным голосом.

Действительно, я заметил, что мои слова, полные сердечного, искреннего сочувствия, дошли до его сердца.

— Хорошо. Так выслушайте же исповедь самого отвратительного преступника. Может-быть, это хоть немного облегчит страшные угрызения совести... Узнайте все, — можете думать затем обо мне, что хотите!.. Нет наказания, которое бы искупало мое злодеяние!.. Начинаю, слушайте:

Я единственный сын зажиточных родителей; этот двор — наследство от них. Мне еще не было пятнадцати лет, как умерла сначала мать: скоро за ней пошел и отец, убитый ее потерей. И так я, еще почти мальчик, стал хозяином богатого двора. Я хозяин был старательный, и богатство мое росло с каждым днем. Сам я был стройный, здоровый парень, недурен собой, и никто не мог ничего худого сказать о моем поведении. Все это выдвигало меня далеко вперед между сверстниками, и мое имя было известно далеко за межами прихода. Во всех играх молодежи я был первым запевалой; никто из нее не решался делать что-либо без моего участия, без моего совета. Я был вожак всех парней в целом приходе. Какое растлевающее влияние все это имело на мое сердце!.. Мое самолюбие росло не днями, а часами!.. Все смотрели на меня; я же мог ни на кого не обращать внимания. В душе у меня появилось чувство полнейшего презрения к другим — ведь не могли же они равняться со мной! — Я стал злоупотреблять своей властью, своим влиянием... Я понял тайну различия между мною — богатым и ими — бедными. Я начал рано рассчитывать только на свое богатство. В моем сердце уже не было места для более чистых стремлений. Впрочем, особенно дурного пока еще не выходило. Дурные стороны оставались при мне, не бросаясь резко в глаза сторонних; я даже сам не ценил себя, как следовало; не ценил вот до последних несчастных дней, когда мои глаза, наконец, раскрылись!..

В соседнем дворе жила девушка, почти одних лет со мной, звали ее Керту; с ней вместе я и вырос. Мы сходились почти ежедневно, и все детство наше прошло в невинных детских забавах.

Двор отца Керту был беден; моему отцу приходилось часто помогать в нужде отцу Керту. В детские годы, конечно, мне и на ум не приходило, что я богат, а Керту бедна. О, как бы хотелось вернуться к этой хорошей поре, к детству, где не было места ни заботе ни печали; где на сердце только радость и свет, и когда еще не сознается пропасть между богатством и бедностью!..

Хозяин зарыдал при этих словах. Картины детских лет ярко встали в его душе. Я не хотел мешать: я знал, какое благо такие слезы для разбитого сердца!.. Наконец, он успокоился; я просил продолжать.

— Итак мы росли вместе — Керту и я. Скоро врожденная стыдливость заставила нас сдерживаться. Мы теперь стали развиваться каждый особняком. Я богат, надменен, горд, все меня уважают, как единственного сына богатой семьи; Керту — красива, скромна, честна, но бедна; смиренная — она оставалась в тени, как многие другие дочери семей, владеющих небольшими бедными дворами. Наши дороги расходились между собой все больше и больше. В моем сердце оставалось для нее место только как для сестры, не больше, хотя мне и приятна была каждая с ней встреча. Я был слишком богат, она была слишком бедна! С годами Керту выросла в прелестную девушку, стала самой красивой и самой безупречной невестой в целом нашем приходе. Я же решил не давать воли сердцу, задумал жениться на ровне, на такой же богатой, как я: недостатка в невестах не было; но сердце оставалось равнодушным. Что было на сердце Керту — я не знал; казалось, что она горячо любила меня, как друга своего детства. Я злился и на это, старался избегать ее, полных любви, взглядов. Я уже был почти сговорен с одной девушкой, и в кирке готовилось вскоре оглашение на брак с нею. Эта партия, по моему убеждению, была вполне разумная; но она скорее бесила меня, чем радовала, хотя я и знал, что приобрету порядочное количество марок. Я позабыл сказать, что и у Керту было довольно искателей и искателей блестящих, но все их предложения она твердо отклоняла; она отвечала, что не хочет расставаться с своей свободой. За это я уже просто возненавидел ее; казалось, согласись она выйти замуж, было бы легче. Только-что приготовился я ехать к своей невесте делать оглашение, как узнал, что к Керту присватался богатый жених из другого прихода. Он был такого же зажиточного дома, как и я, красивый малый, работящий, честный... Никто не мог предполагать, чтобы Керту отказала ему, — это был такой жених, лучше какого и не сыскать. Тут я впервые почувствовал незнакомое до сих пор чувство... Мне вдруг пока-залог, что я не могу жить без Керту. Я старался соблазнить себя расчетами, говорил себе: „А пять тысяч марок приданого?“ Но своенравный жилец моего сердца не обращал никакого внимания на денежные счеты. Мир к моей душе не возвращался. Я отправился в гости; хотел развлечься. Это был весенний праздник. Вся наша молодежь была там в сборе. Керту редко посещала такие гулянки;