Загубленная жизнь или Исповедь пьяницы. Рассказ из жизни финских крестьян - Пиетари Пяйвяринта

— А вы не сказали, как зовут вашего сына?

— Юрьо, так зовут старика Куселя...

— Зачем вы выбрали это имя?

— Он один, посмевший сказать мне правду, не радовался моему падению... Он мой величайший благодетель!..

— Двор ваш еще в хорошем состоянии!

— Да, это правда!.. Есть у меня и деньги, да к чему все это?

— Ваша дочь будет богатой невестой, сын тоже будет богат, если поддержите двор, пока они подрастут.

— Конечно... но я не в состоянии заняться делами; все идет кое-как...

— Но Богу угодно, чтобы вы жили ради детей!..

— О, не говорите это! Бог не хочет добра таким, как я.

— Не думайте так. Бог хочет добра всем.

— Да, тем, кто боится и любит Его; но не тем, кто погряз глубоко, не убийцам кровных!.. Бог не может желать добра таким погибшим и преступным людям, как я!..

Так говорил он, полный безнадежного отчаяния.

— Кто же тут ухаживает за цветами!

— Маленькая Керту... Мать ее любила цветы; у нас в доме было их много. Маленькая Керту любит их запах... она помогала матери ухаживать за цветами... Когда мое положение сделалось безнадежным, и цветы предоставлены самим себе — пусть умрут, если это нужно!.. О, и я умру, — мне не вынести этой тоски!..

— Конечно, это правда, вы тяжко согрешили, ну, а другие?.. Разве мы не грешники, заслужившие воздаяние?!. Нет, Бог обещал прощенье и забвенье, если мы переменяем нашу жизнь и молим Его о милости и прощении.

— Нет, Он не простит меня!..

— Господь сказал: Прийдите ко Мне все труждающие и обремененные, и Аз упокою вас!“ Это Он о вас сказал!.. Вы должны сложить пред Ним свою ношу!

— Да, это было сказано о моей жене...

— Нет, вам... именно вам!.. Не здоровому нужен врач, а больному... Господу не нужно призывать к себе праведников; Он зовет к себе грешников, — обратитесь на этот зов! Вы будете услышаны и найдете, наконец, мир своему сердцу!..

— Бог не услышит меня!.. Я дрожу, когда начинаю молиться. О, ужасно таким стать пред Господом!..

— Перестаньте оскорблять Господа, Его бесконечную кротость и милосердие!..

Так говорил я долго, долго...

— Правда, — проговорил, наконец, Матти.

Ему стало как будто легче; он бросился ко мне на шею и горько заплакал. Это были, повидимому, слезы надежды; ее слабый луч коснулся его сердца.

— Вспомните последние дни Керту, — она вас простила; она вас не обвиняет; она любила вас всеми своими силами до последней минуты!.. Она теперь молит за вас Господа; она своею праведной молитвой вымолит вам прощенье; может-быть, уже и вымолила!..

— Да, я верю, Керту была так добра, бесконечно добра...

Вечерело; хозяин несколько успокоился, хотя заметно силы его оставили... Он несколько ночей не спал; перед тем долго блуждал по лесу. Я уговорил его заснуть, чтобы освежиться... Едва я сказал ему об этом, дверь растворилась, — и маленькая Керту вошла в залу, прелестная, как ангел... На лице ее рассеялось облако печали; новым светом сияло ее личико; она незаметно слушала за дверями весь наш разговор... В ее сердце тоже блеснула надежда... Она надеялась, что сердце отца несколько облегчилось; что его горю было, наконец, указано русло... Она пришла спросить, не хотим ли мы ужинать?.. Хозяин как будто услыхал что-то необычайное...

— Пожалуй, будем ужинать, Керту... Утомили нашего гостя: он, здоровый, нуждается в ужине и сне... а я посмотрю, что делает Юрьо...

Керту пошла по хозяйству. Вскоре меня позвали ужинать; я поставил непременным условием, чтобы и хозяин разделил с нами трапезу. Долго он не соглашался; целый год прошел со смерти жены, и он ни разу не садился за семейный стол. Теперь впервые он сделал это; ел он, правда, немного; был еще слаб, но все-таки поел...

Мне приготовили постель в зале; соседняя комната была спальной хозяина. Я заставил его раздеться и лечь, а сам вернулся в залу; там ждала меня молодая хозяйка. Она обратилась ко мне с такими словами:

— Добрый человек, как это Бог помог вам уговорить отца? Сердце предчувствует, что он оправится, и опять настанет мир для его сердца. О, как бы я была рада и счастлива!..

— С Божьею помощью, и я так думаю, — проговорил я, глядя с сочувствием на лицо девушки, сиявшее надеждой.

В это время мы услыхали за стеной шорох. Я заглянул сквозь неплотно притворенную дверь спальни и увидал трогательную картину. Раздетый Матти, стоя на коленях пред постелью, громко молился... Я поманил к себе Керту, — и мы оба молча слушали, как эта душа, измученная угрызениями совести, исповедала грех свой пред лицом Бога в горячей молитве, прося милости, прощения, забвенья!. Глаза молящегося были полны слез... Мы слышали каждое его слово, — и надежда наша росла.

Я посмотрел на Керту. Глаза ее были полны слез.

Матти кончил молитву, лег в постель и заснул... „Слава Богу!“ — беззвучно прошептала Керту, и мы отошли от двери.

— Теперь я верю, что мой отец успокоится. О, он хороший человек; он вовсе не так дурен, как говорит про себя. Он считал себя таким гнусным преступником пред Богом, что никто не мог его утешить. Благодарим Господа, пославшего вас!.. — И Керту, указав мне постель и пожелав доброй ночи, беззвучными шагами удалилась к своему маленькому брату.

Уже прошла добрая половина ночи; мне не спалось: много дум вызвало все пережитое в этот день. Мне казалось, я лучше и глубже узнал внутреннюю жизнь нашего народа. Сколько пало жертв, разбитых житейскими бурями! Разве они не гибли только благодаря людской злобе? А ведь они боролись, честно пали в борьбе со злом!.. Зарывая их в могилы, фарисеи льют слезы под грустный напев погребальных псалмов, а потом принимаются за прежнее ..

На следующее утро, когда я пил принесенное мне Керту кофе, мы заслышали шорох в комнате хозяина... Я подошел к двери посмотреть, что с ним. Он одевался; было заметно, что он оправился. Когда он подошел к двери, я постарался отойти незамеченным.

Он вошел в залу и поздоровался со мной.

— Как поживаете? — спрашиваю я.

— Слава Богу, я хорошо спал и чувствую себя лучше...

— Вот и хорошо; Бог услышал наши молитвы!..

— Да, я верую, что Господь простит меня. Теперь я верую, что все