Кошки не ходят на работу - Стейси Ю

Мы обе не знали, что делать дальше. Я могла положить шапочку в одну из сумок, но это расстроило бы ребенка, который, само собой, еще понятия не имел об объектном постоянстве[8]. Я могла натянуть ее прямо на голову малышу, но боялась нарушить социальную дистанцию.

Мало того, чтобы надеть мягкую шапочку, требовались обе руки, а у меня была свободна только одна. Голова ребенка выглядела свежеиспеченной, как слойки в булочной. Если слишком сильно примять, она не восстановит прежнюю форму.

– Может, вы просто… – Мать повернулась ко мне другой рукой, той, что несла сумки. Я медленно поднесла шапочку к краю самого большого пакета. Малыш повернул голову. Я уже почти положила шапку, но тут ребенок выбросил вперед кулак, уронив упаковку ирисок, и схватил ее.

– Ой! – произнесли мы с мамочкой хором. Ребенок засмеялся.

– Оставьте себе. – Мать головой указала на ириски.

– Правда? Спасибо огромное.

– Не за что, – ответила она. – Будет вкусно со слойками.

– Боже! – Я ведь не заплатила за слойки. Мамочка с любопытством наблюдала, как я бегу обратно в булочную и продираюсь сквозь недовольную очередь. Жар бросился мне в лицо.

– Простите. – Я протолкалась к прилавку. У кассы сиротливо стоял мой кофе. – Мне надо расплатиться, я заказала раньше и забыла.

Девушка у кассы вздохнула.

– Четыре слойки, один кофе и ириски?

– Только четыре слойки и кофе, – поправила я.

Ее глаза опустились на ириски у меня в руках.

– Нет, это не ваши, – возразила я. – Вы же такие не продаете, помните? Я взяла их у ребенка.

– Уверены?

Голова у меня закружилась. Лица покупателей, вежливо безразличные, стали напоминать лицо миссис Хартли с поджатыми губами и пронизывающим взглядом. Я представила, как все они спрашивают, о чем я думаю, чем занимаюсь. Не знаю, хотелось признаться мне, понятия не имею, какого хрена я здесь делаю.

– С вас тридцать четыре пятьдесят, – сказала девушка.

Я достала телефон.

– У нас расчет только наличными.

– Что?

Она повторила последнюю реплику, указав на маленькую табличку «Только наличные», украшенную прелестным изображением танцующих монет.

– А в чем смысл? – не поняла я. Джеймс говорил, что в модных районах магазины переходят на оплату только картами и это плохо для бездомных и пожилых людей. – Тут же городок типа для богатых?

– У нас всегда расплачивались наличными, – холодно произнесла девушка. – Банкомат возле банка.

Я бессмысленно пошарила в сумочке. Конечно, кошелек я забыла взять. Вот бы мама посмеялась: она всегда платила наличными.

Покупатели позади меня начали проявлять нетерпение: притопывали ногами или шумно вздыхали.

– Простите, – извинилась я, – у меня нет с собой карты. Но я правда хочу заплатить. Может, перевести вам сумму безналом? Или вы знаете, как сделать, чтобы деньги списали с моего счета? Я могу попробовать. Или купить что-то еще. И заплачу за ириски.

– Послушайте, – сказала продавщица, – не волнуйтесь. Это за наш счет.

– Нет, – уперлась я. – Я правда могу заплатить. Сейчас сбегаю домой и вернусь с деньгами.

– Пожалуйста, не беспокойтесь, – поморщилась девушка. Она больше не смотрела на меня, уставившись на экран кассы, и быстро отменяла мой заказ. – За наш счет, – повторила она, потому что я не двигалась с места. – Приятного аппетита.

На обратном пути дождь усилился, и я, чтобы уберечь выпечку, спрятала ее под рубашку.

Спустя пятнадцать минут я поняла, что улица мне незнакома, вернулась тем же путем и пошла в другую сторону.

Понадобились еще две попытки, чтобы добраться до голубой двери Джеймса. К тому времени дождь лил уже вовсю, капли отскакивали от крыш со звоном, словно монетки. У порога по-прежнему возвышались штокрозы с несоразмерно большими венчиками и жесткими стеблями. Я старалась избегать их подозрительных взглядов.

Силвер уже сидела у двери. Ее вид меня моментально успокоил, я вдруг вспомнила, что пиявки высасывают плохую кровь из тела.

– Привет, красотка, – сказала я.

– Кэти? – Голос Джеймса послышался с кухни. – Я уже начал волноваться.

Я вывалила слойки на стол.

– Ты их добыла, – произнес он преувеличенно бодрым голосом.

– Почему ты не в кровати?

– Почти полдень. Тебя не было кучу времени. Я уже собирался идти искать.

– Я хотела, чтоб ты оставался в кровати. В том-то и был смысл выйти, пока ты отдыхаешь.

– Силвер странно себя вела, – объяснил он. – Скреблась в дверь, после того как ты ушла, и орала как резаная.

И снова мысль о пиявке, но уже спокойная, с робкой радостью.

– Правда? – Я взяла Силвер на руки. Она принялась лизать мне грудь. Интересно, надолго ли ее хватит, если вечно не выпускать ее из рук?

– Она по тебе скучала.

– Ты по мне скучала? – Я пристально посмотрела на Силвер. Она продолжала облизывать меня; зрачки были огромными.

– Прости, что вообще тебя оставила. Пожалуйста. – Я покачала ее на руках, как делают мамочки. Может, купить Силвер шапочку? Она была бы такой милой в шапочке. «Конечно, – прозвучал ее голос у меня в голове, и серьезно продолжил: – Ради тебя я на всё готова».

Кофе остыл, но Джеймс так и пил его холодным, не разогрев в микроволновке. На него это было непохоже, и мне стало очевидно, что он не хочет заострять внимание на том, как долго я не возвращалась. Так и подмывало отобрать у него чашку и самой поставить в микроволновку, сказать, что не стоило так волноваться. По крайней мере слойки еще остались теплыми. Надкусив одну, Джеймс закатил глаза в преувеличенном удовольствии.

– Спасибо, – сказал он, и на мгновение теплота в его голосе, его искренняя благодарность окупили мой неудачный поход. – Сколько я тебе должен?

– Нисколько, – ответила я. – Я хотела тебя побаловать.

– И побаловала уже тем, что просто подумала об этом.

– Но я хотела не просто подумать, а совершить поступок. – Еще не договорив, я осознала, что не стала бы упираться, если бы реально заплатила за выпечку. Вспомнились лица людей в булочной, наблюдавших за моим провалом. Кажется, мне хотелось впечатлить не Джеймса, а его окружение. Хотя наивно думать, будто их можно разделить.

– Но ты же сказала, что у тебя всего пятьдесят долларов на счете, – не отставал Джеймс.

– Ладно. – Я не собиралась идти у него на поводу. – Пусть это будет в счет подарка от твоей матери.

– Но он для другого, – возразил Джеймс. – Для похода в особенное место.

– Сколько она тебе прислала?

Он помолчал.

– Пару сотен.

– Ну вот. – Я надеялась, что быстрота ответа скроет мое удивление. – Можем же мы немного потратить на слойки? Я не хочу идти ни в какое особенное место. Меня не волнуют особенные места и не волнует подарок. На самом деле я даже не хочу быть здесь.

Силвер выскользнула у меня из рук с тихим стоном. Я поняла, что прижала ее слишком сильно.

– Кэти, – начал Джеймс. – Прости. Я не хотел тебя обидеть.

Кошка прыгнула на стол и громко срыгнула. Потом захрипела, водя головой вперед и назад.

Джеймс вскочил. Силвер начало трясти.

– Что случилось? Ты ей что-то давала?

– Что? Я