Кошки не ходят на работу - Стейси Ю

– Нет. – Я села в ванне. – Даже не…

Но она прыгнула. Совсем небольшой прыжок, грациозный и точно выверенный, раздался лишь тихий всплеск. Я завернула кран. Воды было так много, что от любого движения кошку могло накрыть с головой.

Силвер подплыла к моему локтю. Я взяла ее на руки и большими пальцами убрала грязь из уголков глаз. По сравнению с моей голой грудью тело у нее было мягким и скользким, по текстуре напоминающим влажный корм. У меня возникло уже знакомое желание съесть ее, сохранить в тепле. Я погрузилась в ванну поглубже, позволяя воде покачивать нас обеих.

– Теперь мы видим друг друга, – сказала я.

Силвер медленно моргнула и громко заурчала. Наверное, здорово быть такой беспомощной. В моих ладонях ее мордочка казалась несоизмеримо маленькой, не больше яблока. Уверена, если бы я сжала посильнее, могла бы сломать кости. Одно ухо кошка отвела назад, а другое, с отрезанным кончиком, торчало вверх. Я пробежала пальцами по тонкой упругой линии уха. На меня нахлынуло восхищение тем, как Силвер выбралась из моря и нашла Джеймса.

– Как же ты выжила совсем одна? И куда делась твоя семья? – Я поцеловала ее в макушку.

Усы у кошки задрожали. Я пропустила их между пальцами.

– Ты идеальное маленькое существо, – заявила я. – И очень везучая. Кто знает, что с тобой стало бы, не попади ты сюда.

Силвер вывернулась у меня из рук и поплыла через всю ванну. Мой телефон лежал на краешке, забрызганный мыльной водой, экран оставался черным. Значит, вот как. Мама больше не хочет со мной разговаривать. Мне было грустно, но грусть ощущалась смутно, словно я пыталась уловить переживания другого человека. Силвер продолжала нарезать круги по воде, а я снова закрыла глаза и представила, что я хороший, важный человек и эта ванна принадлежит мне. В то же время я ощущала себя угольком, сгорающим в огне, невидимым и неслышимым для мира, будто я еще не родилась.

Глава 8

У нас с Силвер установился приятный распорядок дня. Она просыпалась, когда просыпалась я, словно требовалось вернуть к жизни мое тело, чтобы ожила и она. Затем кошка высоко, до хруста, выгибала спину и выдавала победный зевок. Пока Джеймс внизу готовил завтрак, я тоже выгибала спину, зевала и принимала самые немыслимые позы. Мне нравилось скручивать позвоночник и чувствовать, как двигаются и хрустят суставы, нравилось зевать, высунув язык наружу. Джеймс больше не вспоминал случай со слойками. Мы с ним стали меньше разговаривать, вошли в ритм жизни, близкий мне и Силвер, заняв перпендикулярное положение по отношению друг к другу: Джеймс стоял и ходил, и его тень была ближе ко мне, чем его тело, а я лежала, наблюдала и ждала повода, чтобы сменить позу.

Когда Джеймс уходил на пробежку, я оставалась в кровати и занималась просмотром вакансий, пока Силвер дремала у меня на коленях. Я не совсем по-настоящему искала работу: одной рукой листала экран, а другой массировала мягкое местечко за ушами у кошки – как я поняла, ее точку счастья. Когда я почесывала там, глаза у нее закрывались и она принималась так яростно урчать, что у меня вибрировали ноги. Иногда язык вываливался у нее изо рта. Я очень этому радовалась, но ничего не говорила, чтобы не смущать ее. Время от времени мы вместе засыпали, а когда просыпались, я находила капельки слюны на клавиатуре ноутбука, и было непонятно, кому они принадлежат.

Я обожала язык Силвер. Удивлялась, какой он маленький: розовое пятнышко на фоне серой шерсти, с подвижным кончиком и тонкий, как бумага. В кафе рядом с кампусом пользовались популярностью слойки «лан-де-ша», что в переводе с французского и означает «кошачий язычок»: они так назывались из-за своей плоской формы. Я знала, что эта выпечка капризна в приготовлении, но неизменно производит фурор. Теперь же я видела: ничто не сравнится с изящной тонкостью языка Силвер. Я представляла, как принесу ее в кафе и попрошу позвать их лучшего повара. Как буду чесать кошку за ухом, пока у нее не вывалится язык, а потом скажу: вот как должен выглядеть язычок, получится повторить?

Не верилось, что было время, когда я не знала Силвер, и что она принадлежит не мне и даже не Джеймсу, а его родителям. Разве взрослые понимают, какая она особенная? Мама ошибалась насчет питомцев. Силвер давала многое в обмен на мою заботу. Она давала мне свою любовь.

Джеймс радовался тому, что мы с ней сблизились.

– Такого раньше не было, – удивлялся он. – Ты единственная из всех моих подруг, кто ей понравился.

Я так радовалась, что, когда в следующий раз мы ели пиццу, отдала Силвер всю мою пепперони. Позже ее вырвало, но в посудомоечную машину; я быстренько закрыла дверцу, и Джеймс не заметил. Он позволил мне пропустить вылазку к скалам, потому что я предпочла вздремнуть вместе с Силвер, и даже сам забрался к нам под одеяло. Я спала, положив подбородок на ее голову и держа в руке лапу. Когда пальцы случайно нащупали тело Джеймса, меня неприятно удивила грубость его кожи. Джеймс принял прикосновение за заигрывание и поцеловал меня в шею.

– Сними рубашку, – попросил он. Я послушалась.

Он начал нежно и методично гладить меня по волосам. Я прильнула к нему и лизнула в ухо. Он дернулся и пожаловался:

– Щекотно.

Я лизнула снова, в этот раз нежнее, касаясь уха твердым кончиком языка.

– Это что-то новенькое, – рассмеялся он и лизнул меня в шею. Мне не понравилось.

– Нет, Джеймс! – Я отодвинулась. – Веди себя нормально.

– Я нормально себя веду, – возразил он.

– Нет, – сказала я.

Джеймс застыл.

– Тогда объясни, что мне сделать, – растерялся он. – Чего ты хочешь?

У него пробивалась щетина, совсем немного, как у подростка. Он выглядел незнакомцем. Я села и заявила:

– Больше ничего не хочу.

Силвер наблюдала за нами, медленно дыша. Пока я одевалась, Джеймс выглядел расстроенным, но молчал. Невероятно послушный парень.

К концу первой недели я перестала задумываться о времени или месте. Манхэттен испарился из памяти. Лу периодически писала о подготовке к переезду, присылала мемы. Настроения отвечать не было. Я лишь изредка посматривала в телефон, проверяя, не пришел ли платеж из универа и не проявилась ли мама.

В четверг вечером Джеймс созвонился с родителями. Они вроде хотели по-быстрому обсудить сувениры, но в итоге проговорили час. Я закрылась в спальне и просматривала историю общения с мамой.

Мой недавний непринятый вызов был единственным за год. Если с мамой что-то случилось, я даже не узнаю и не смогу проверить.

Силвер втиснулась между моим лицом и экраном, чтобы лизнуть меня в нос. Неприятный запах у нее изо рта встревожил меня и вернул в реальность. Я отнесла кошку в ванную, посадила