Кошки не ходят на работу - Стейси Ю

на унитаз и открыла ей рот, после чего указательным пальцем с капелькой зубной пасты принялась натирать ее неровные зубы. Все это время она мяукала.

– Тихо! – прикрикнула я. – Я пытаюсь тебе помочь.

Чистка зубов заняла две минуты, но Силвер так орала, что я боялась, как бы не прибежал Джеймс. Весь оставшийся вечер кошка яростно лизала воздух, язык порхал вверх и вниз, как ленточка на ветру.

– Не хочу возвращаться в город. – Было темно, и Джеймс говорил вполголоса. Каждые несколько секунд свет местного маяка прокатывался по комнате, освещая кончик носа Джеймса.

– А ты не можешь остаться?

Мы лежали каждый на своей стороне кровати, уставившись в потолок и касаясь ногами под одеялом. Силвер сидела между нами, провожая взглядом луч маяка. Я подсунула ладонь под теплую спину Джеймса, его рука покоилась у меня на животе.

– Нет, – ответил Джеймс. – Хотя… А что, я мог бы остаться. Скажу, что заболел. Ха, только представь.

Я представила.

– Ничего страшного, – продолжил он. – Это же всего на пару дней.

– Но ты не станешь звонить начальству и говорить, что заболел?

Джеймс повернулся ко мне.

– Нет, – вздохнул он. – Не могу.

– Ну что такого может случиться?

– Я уже пообещал, – пояснил он, не отвечая на вопрос; а если это и был ответ, то я его не поняла.

Я снова уставилась в потолок.

– Но тебе же здесь лучше.

– Думаешь? Не знаю. Я вроде как дома?

– Ага.

– Я и правда чувствую себя моложе. Как в те дни, когда жил в Хольме постоянно. А с тобой такое бывает?

Лу любила жаловаться, что каждый раз, приезжая домой на выходные, снова впадает в подростковую тревожность. Я представила, как Джеймс, весело смеясь, прислоняется к плечу мистера Хартли и утопает в нем, словно оно сделано из воска. Сейчас скрещенные ноги Джеймса находились рядом с коробкой, в которой лежали старые фотографии его матери. Я не знала, что ответить. Мне казалось, что в доме и вне дома я один и тот же человек. А если говорить про мамин дом, там я себя чувствовала слишком большой и слишком взрослой для своей односпальной кровати.

– Я уже очень давно не была дома, – призналась я.

– Ну да, – согласился он. – Кажется, в последнее время тебя это беспокоит?

– Нет, – поспешила я ответить.

– Тогда дело во мне? В том, что здесь я другой?

– Не знаю, – сказала я.

– Гм-м-м… – протянул Джеймс. – В любом случае спасибо. Что приехала. Для меня это особенное место.

– Конечно, – растерянно отозвалась я.

Джеймс повернулся посмотреть на меня, но я постаралась не встретиться с ним взглядом. Определенно это я должна была говорить ему «спасибо». Но даже осознание этого не внушило мне никакой благодарности. Я покатала «спасибо» Джеймса в голове, представив, что это шарик, свободный и быстрый, но у меня в мозгу ему некуда было даже закатиться: слишком пустая у меня голова.

* * *

В пятницу целый день гремела гроза, но мне очень хотелось поплавать, и мы втроем пошли к морю, где оказались единственными купальщиками на пляже. Оберегаемое дождем и раскатами грома, наше уединение приобрело серьезный и очень искренний оттенок. Я ослабла под напором этого чувства и только и могла, что плыть на спине и вдыхать морской воздух. Мы болтались в небольшой бухте, похожей на каменный мешочек. Джеймс поспешно отводил взгляд, как только я смотрела на него, словно застигнутый врасплох. Я его понимала. Кажется, ночью между нами незаметно возникла дистанция, маленькая, но непреодолимая.

Силвер заплыла очень далеко. Я отделилась от Джеймса, чтобы догнать ее. Чем ближе я подбиралась, тем быстрее она плыла, и голова ее покачивалась на волнах, как хеллоуинское яблоко[9]. Но я хотела не догнать, а перегнать ее. Очень скоро я выдохлась, мышцы рук начали гореть. С одной стороны, я была расстроена, а с другой – впечатлена. Думаю, именно так Силвер и оказалась на пляже в тот день. Интересно, если мы с ней обе заплывем слишком далеко, кого Джеймс бросится спасать первой? Заметив, что я остановилась, Силвер развернулась и грациозно поплыла прямо ко мне в руки.

Дождь усилился. Течение отнесло нас дальше, чем я предполагала, и я встревожилась, обернувшись на Джеймса и увидев лишь пятнышко вдалеке. Я поднажала, чтобы вернуться в бухту, но Силвер чудесным образом по-прежнему опережала меня, ноги у нее работали как миксер, оставляя за собой пену. Я следовала за этой пеной, пока не услышала голос Джеймса. И лишь когда мы подплыли ближе, я поняла, что он кричит во все горло.

– Ты чертовски меня напугала, – раздраженно бросил он.

– Я просто плыла за Силвер.

– То есть это она виновата? Она животное. Для нее это всего лишь игра.

Силвер повела носом. Это и была игра. Мы обе играли.

– Прости, – пробормотала я. – Не подумала.

Джеймс протянул руки с полотенцем, чтобы взять кошку. Я обхватила себя за плечи.

– Иди ко мне, Силвер, – позвал он.

Она отвернулась и положила голову на сгиб моего локтя. Джеймс закинул полотенце на плечо.

– Она и в самом деле тебя любит.

Между нами повисло смущенное молчание. Пока мы собирали вещи, Джеймс смотрел в землю. Я прижала Силвер к себе и вытерла соль с ее языка, вытянув его между зубами. Казалось, нам с Джеймсом многое нужно обсудить, но мы так ничего и не сказали.

* * *

Тем вечером, чтобы стереть осадок от инцидента на море, я затащила Джеймса в спальню и сняла с себя всю одежду. Он выглядел уставшим, но не совсем безразличным. Пока я ласкала его поверх джинсов, он не двигался. Тогда я прильнула к его груди и стала покусывать кожу, шепча, что он может делать со мной все что угодно.

– Ты ведешь себя как-то странно, – произнес он.

– Но ведь обычно тебе нравится говорить мне, что делать, – возразила я.

– Обычно ты не настолько активна.

Я обмякла, представляя, что мои конечности – всего лишь пластмассовые трубки, как у куклы, которые он может запросто поменять местами, и нырнула головой ему под ладонь. Джеймс отпрянул и поднял руки. Я попыталась схватить губами его указательный палец, но он сказал:

– Стой.

– Почему?

– Я не хочу сейчас. Не знаю… – Он помолчал. – Слушай, а ты вообще в норме?

– Ну да, – ответила я и потянулась за рубашкой. – Все хорошо.

– Прости. – Он прокашлялся.

– Да ничего, – успокоила его я, хотя так и не поняла, что происходит. Джеймс еще никогда не заворачивал мою инициативу. Я даже не хотела секса, я хотела просто стать ближе, как раньше. Джеймс спустился, чтобы приготовить ужин – странной формы пасту с соусом из анчоусов. Ужинали мы в молчании, под чавканье евшей рядом с нами Силвер, которое то и дело прорывалось сквозь стук дождевых капель.

* * *

Мы проснулись утром в субботу, и Джеймс спросил, не хочу ли я пойти с ним в город.

– А то у меня уже начинается клаустрофобия, – пожаловался он, открывая окна.