Оставь надежду - Наталья Александровна Веселова

безобразной, потому что не ожидавшая удара Эмилия, до того дня ни разу не позволившая себе даже усомниться в стойких чувствах мужа, оказалась не готова к сюрпризам судьбы. Ей, наверно, думалось, что, будто в детстве, когда стоило потопать, поплакать – и как по команде смягчались бабушка с мамой и отменяли нестрогую кару, вроде запрета на просмотр мультфильма, – так и теперь, если она накричит, заревет, напомнит мужу об их чувствах, о сокровенном, пережитом вместе, – то он тотчас вышвырнет из своего сердца чужую и случайную женщину…

– Да что в ней есть! Что в ней есть-то, кроме крашеных волос да бюста, у этой лохудры! – вопила Эмилия все громче и громче и даже в глубине души изумлялась, что до сих пор еще не убедила любимого в своем несомненном превосходстве над соперницей, настолько оно было ей очевидно. – Как жить-то тебе с ней, если она просто кукла малеванная! Если у нее одна извилина в голове! Если она Пушкина от Маяковского не отличит! О чем говорить с ней будешь, когда из постели встанешь?! Скажите, хозяйка она хорошая, и в доме у нее чистота! Ты что – борщ хлебать всю жизнь собираешься?! Красавица она, не спорю – и что? Что ты с этой театральной маской делать собираешься?! Где найдешь женщину, чтоб так все одинаково было, как со мной – и взгляды, и вкусы, и убеждения?! Да ты сравни меня и ее! На что тебе эта пустышка?!

– А я и сравнил, – гробовым голосом отозвался муж. – И не в твою пользу вышло.

– К… как… – оторопела Эмилия, позабыв даже вложить в слово вопросительную интонацию.

– А так! – и, внезапно рассвирепев, он грубо схватил Эмилию за руку, проволок через всю комнату к шкафу, где распахнул дверцу – и почти бросил жену лицом на зеркало.

– Ты сюда заглядывала когда-нибудь?!

– Да ты что… – едва шевелила губами Эмилия. – О чем ты говоришь… Я знаю, что не красавица… Да, я не придавала значения… Я даже – презирала… Я думала, что для людей мыслящих… Интеллектуальных… Как мы с тобой… Не чуждых – духовности… Верующих в Бога… Это не имеет никакого значения… Никакого!.. Как же ты… Как ты мог польститься… И – на что…

Муж давно отпустил ее руку и теперь сидел на краешке дивана, свесив сцепленные ладони меж коленей и понурив голову. Наконец, поднял ее, и в глазах стояла грусть и… жалость:

– Дура ты, Эмка, дура ты полная, хоть и книжек до фига начиталась, – безнадежно покачивая головой, медленно говорил он. – Того ты не знаешь, что все мужики одинаковы – все, Эмма, до одного, без исключений… И всем нам – поверь! – нет ровно никакого дела до того, о чем вы там себе думаете. Разговоры, взгляды… Тьфу. Да безразличны мне твои взгляды, Эмма. И ее – тоже безразличны… Но мне важно, с какой женщиной я иду по улице, кого привожу к друзьям. Серенькую мышку, вроде тебя… прости. Или королеву, как она. А поговорить… слушай, да что я, мужика для такого дела не найду, что ли?! Идеи, мысли… Мне и своих – вот так! – хватает, чтоб я еще разбирался, какие они у женщины, с которой я сплю. Борщ хлебать, говоришь… Пусть и борщ. Да только это – дом. Очаг, если хочешь. И каждый мужик мечтает о красивой бабе – у очага… А ты… Жаль мне тебя, Эмма. Пропащая ты совсем…

Так закончился ее идеальный брак, так упала Эмилия с высоты, но не разбилась, как предрекала мама, а пусть и с трудом, но твердо встала на ноги, подняла голову и – огляделась. Вспомнила вдруг, как тяжело ей, книжному червю, старательной и пунктуальной студентке, дался недавний университетский диплом. Не в пример холеным и бойким девахам с курса, и четверти по программе не прочитавшим, но зато разнаряженным, надушенным, искусственным – ненавистным. Как за невразумительные ответы, за жалкое овечье блеянье получали они на экзаменах четверки, а потом клали в карман полновесную стипендию, в то время как почти каждый экзаменатор, будь то мужчина или женщина, бесконечно терзал Эмилию казуистическими вопросами, с удовольствием наблюдая, как невзрачная тихоня сникает и тушуется – и она почти обязательно хватала у кого-то из них три балла, лишаясь такой всегда нужной стипендии! Вспомнила, как непотребно орали на нее продавцы в магазинах, а если и молчали – то каким окатывали презрением!

Бессонными ночами каталась Эмилия по опустевшей супружеской кровати – и маялась, маялась, напряженно ища брешь в идеально нравственной системе своих жизненно важных позиций… Она с кровью и мучительными остановками шла и пришла к тому, что иные женщины инстинктивно постигают, еще не выйдя из детской коляски: любая дурнушка тут, в мире, обречена. Обречена во всем: в семье, где муж непременно решит попробовать – каково это, красивая женщина, а? – в общественной жизни, где охотней дадут дорогу симпатичной дебилке, чем умной уродке… Во всех слоях общества и человеческих собраниях, перед мужчинами и женщинами – обречена. Что ум женщины, ее неординарность, любая степень таланта может быть востребована людьми лишь тогда, когда их обладательница приятна на взгляд – незаметной же попросту не простят никакого замаха. Красота дарит необходимое: уверенность в себе и вводит эту уверенность в привычку, гипнотизируя окружающих. Не обязательно быть совершенной Венерой, достаточно лишь миловидности – и можно, имея настоящие дары душевные, горы своротить… У дурнушки же чудный голос уйдет на пение колыбельных, художественный редкий дар – на оформление стенгазет, талант стихосложения – на грустные вирши, посвященные страданиям по бросившему мужчине…

«Нет, – сказала себе Эмилия в одну из таких одиноких бессонных ночей. – Со мной так не будет. Такие, значит, требования у вас, люди? Чтобы с вами ужиться, следует пойти на компромисс с убеждениями? А что мне эти убеждения – кушать, что ли? Поступимся. Но только вы сами и останетесь в дураках».

После развода Эмилия действительно получила однокомнатную квартиру. Ей хватило ума не съезжаться обратно со своей семьей – тем более что мама недавно вышла, наконец, замуж, и теперь, в сорок четыре года, ждала ребенка, невинно планируя старшую дочь-неудачницу в бесплатные няньки.

Эмилия поняла, что, прежде чем найти себе способ зарабатывать деньги, причем такие, чтоб в жизни у нее все было не «как», а самым что ни на есть настоящим, нужно начать с