Билет на скорый - Александр Иванович Кутепов

ему сделалось тоскливо, как незваному гостю на чужом пиру. Но скоро все устроилось. Разобрали поклажу, затопили печь. В сырой избе запахло жилым, сделалось покойно и уютно. Купавин посидел у окна, посмотрел на вечерний темный лес, потом вышел на крыльцо и долго стоял там, любуясь на падающие из темноты густые и неслышные хлопья снега.

А Повалюхин все суетился, тормошил помощников, чтоб быстрее сесть к столу. Толик и Шурик незлобно, скорее по привычке, поругивались, а егерь Савостин то уходил, то опять ворочался и стоял, привалясь к косяку.

— Ужин готов, Игорь Сергеич! — объявил наконец Повалюхин, встречая его у порога.

— По-походному, скромненько, — прибавил, облизываясь, Шурик.

Савостина тоже посадили за стол. Егерь вспомнил, что хозяин тут он, первый поднял стакан, обратился к Купавину:

— Если я чего неладное брякнул, то не принимай к сердцу. Сам посуди: сидишь тут, молчишь с бабою, а народ приедет, так хорошего слова на ум не придет.

Прошло какое-то время, и Повалюхин с радостью заметил, что настроение у гостя поднимается, он уже хохочет над прибаутками егеря. Потом вниманием Купавина завладел Толик — выкладывает свои суждения о проблеме гармонического сочетания человека и машины в эпоху технической революции.

Шурик все подливал себе в стакан и бубнил, что лосиные губы — самая вкусная вещь. Повалюхин, выпивая со всеми, оставался в ясном уме и внимательно следил за течением ужина, а особенно за тем, чтобы не пустовал стакан Купавина.

Все было прилично и мило, пока егерь не вспомнил, что выпивка выпивкой, а утром ведь на охоту идти.

— Охотнички, едрена муха! — заворчал Савостин. — Едут тут всякие… Нету у меня лосей!

— Постой, Савостин, погоди! — быстро пресек выпад егеря Повалюхин. — Давай лучше поговорим как следует, без рычания друг на дружку и полюбовно.

Они стали говорить. Если отбросить жесты, не обращать внимания на меняющееся каждый миг выражение лица Повалюхина, а также егеря Савостина, то вот что получилось из полюбовного разговора:

— Ты, Савостин, оттого вредный такой, что безвылазно тут сидишь, и лес от тебя весь мир заслонил. Нет твоего настоящего понимания, что числишься ты за заводом и завод же тебе деньги платит. Что заводу надо, то ты и делай, а не виляй хвостом.

— Нету лосей, Повалюхин, нету!

— А я говорю: есть! Зря, что ли, в инспекции люди сидят.

— Может, и зря…

— Слушай, Савостин, я тебе сейчас всю картину обрисую. Нам нужно, понимаешь ты, нужно, чтоб лось был, и Игорь Сергеич стрельнул в него. Что заводу это значит, ты понять не можешь, так я тебе говорю русским языком, чтоб и лось был и все как полагается.

— Где взять-то его?

— Найди.

— Где?

— Твое дело. Ты егерь, ты и соображай.

— Ну, пускай найду, а дальше что?

— Бестолковый ты, Савостин, право бестолковый! Главное на лося нас выведи, Игоря Сергеича прямо носом ткни. Гляди-ка, какие у него бинокли на носу. Думаешь — попадет? Ни в жизнь. Мне доподлинно известно, что охотник он такой же, как ты, к примеру, артист балета.

— И ты, к примеру…

— Не ощеряйся, а слушай… В лося ему не попасть, тут ты не бойся ни капельки. А хочешь, так сунем ему в патронташ холостых патронов. Дым, грохот, мы ахаем, ему остается только руками развести.

— Тебя, Повалюхин, слушать, как в угарной бане сидеть. Вот говоришь ты, а у меня полна голова туману, аж в затылок отдает. Гул в голове начинается.

— Не уклоняйся, Савостин! Ты мне, я — тебе… Вот мое твердое слово: месяца не пройдет, как вызову мотоцикл получать. Да что там месяц! Хоть завтра.

— Опять ведь обманешь. Сколь раз было…

— Зачем обманывать, если он на складе стоит. Спецвыпуск. Не машина, а зверь дикий.

— В те разы тоже зверь был…

— Чего старое поминать! Распоряжение уже подписано. Уразумела твоя лесная голова выгоду?

— Смотри, Повалюхин, смотри! Обманешь — заведу на болото и утоплю. Как есть утоплю!

— Да вот хоть сейчас топи, а не вру!

— Стожок у меня за Петровой гарью стоит, так ходит туда один. Каждое утро кормится.

— Вот и отлично!

— Мотор бы еще на лодку мне… Это же беда! Я на веслах, а он — вжик! — и нету его. Которые пакостят в хозяйстве.

— Будет тебе мотор, это для нас совсем плевое дело.

— Может, правда захолостить патроны? На всякий случай.

— Пустое! С такими очками — это же смех один!

— Смотри, Повалюхин, ох смотри!

…А ужин-то совсем затянулся. Шурик, оставленный без внимания, сильно клонил голову вниз, даже стукался лбом о столешницу. Толик, довольный разговором, потирал руки, а глаза его сверкали азартно и воинственно. Купавин тоже был в восторге от собеседника.

— Это очень заманчивая идея, — говорил он. — Вы меня, Анатолий, удивили и обрадовали. Теперь я могу сказать, что не зря был на вашем заводе. Я сделаю все, чтобы пробить это дело. Перспективность тут явная.

— Какой завод, какое дело?! — всполошился Повалюхин. — Никаких заводов! Грянем, братцы, удалую на помни ее души! — рявкнул Повалюхин так, что судорожно забился огонек керосиновой лампы.

Но грянуть братцы не успели. Вдруг отворилась дверь, сошла жена егеря и горестно покачала головой.

— Каждый раз вроде новые, а все одно — пить да пить… Стыд-то какой! — сказала она и погнала Савостина спать.

Другие тоже отвалились от стола, только Шурик не мог ничего понять и глупо улыбался.

III

Собрались еще затемно. За ночь небо прояснилось, и теперь повсюду дрожали на холоду яркие крупные звезды.

Улучив момент, когда они остались одни, Купавин резко заметил Повалюхину, что надо скорее кончать эту комедию. Повалюхин благостно сложил руки на обширном животе и посмотрел на Игоря Сергеевича кротко и жалостливо, как бы говоря: я тут в лепешку разбиваюсь, а благодарности мне никакой.

Разобрав снаряжение, охотники вышли к Петровой гари. Впереди, уминая лыжами свежий снег, ходко и легко шел Савостин, за ним пыхтел Повалюхин. Замыкал шествие горестно стенающий Шурик: у него болела голова, но когда он заикнулся о поправке здоровья, Повалюхин нехорошо обозвал его.

— Сети расставлены, — сказал Толик Повалюхину. — А вдруг он все же разочарует нашего директора?

— Сомневаюсь, — отозвался Повалюхин. — У меня глаз наметан. И опять же не дурак он и понимает, что за все вот это надо платить.

— Он может сейчас вот повернуться и пойти назад, — донимал Толик.

— Не пойдет.

— Я подскажу, — Толик явно издевался над Повалюхиным.

«Черт бы вас всех подрал! — сердито думает Повалюхин. — Толик явно ведет какую-то пакостную линию и смущает Игоря Сергеича… Вот и бери в другой раз современно мыслящего инженера на случай, если гостю понадобится серьезный разговор. Ошибка тут