Билет на скорый - Александр Иванович Кутепов

а Толик и Шурик устроились на дровнях на охапке прелой соломы. Лошади бойко взяли с места, и через какую-то минуту деревня пропала из виду. Возницы, которых Повалюхин успел угостить из объемистой фляги, покрикивали, как веселые лешие, им вторило неразборчивое и глухое эхо. Из-под копыт прямо в лицо била ледяная крошка, мороз стал подступать со всех сторон, захлестывая дыхание. Купавин почувствовал вдруг необычайную легкость. Все работа, работа, беготня, суетня, даже отпуск проходит бестолково, в колготне, в многолюдье. А тут вон какой снег! Разве он видел в городе такой могучий снег? А этот лес! Благодать, чистейшая благодать!

— Слушайте, Повалюхин, — сказал он весело. — Объясните наконец цель этой поездки. Какая тайная корысть обуяла вас с директором? Есть же она. Ну, признайтесь, какой хитрый замысел влечет нас по этим дебрям?

— Для дела, — уклонился Повалюхин от прямого ответа, но лицо его сразу приняло торжественно-значительное выражение.

— Конкретнее.

— Да не пытайте вы меня, Игорь Сергеич! Мне сказано охоту организовать — я и делаю. Такая моя работа… Вы только наберитесь терпения, а за эффект я ручаюсь головой.

Повалюхин умолк, дав гостю возможность поразмыслить и самому догадаться. А если он недотепа даже в таком деле, то за каким дьяволом его держат на большой работе… При такой должности, считает Повалюхин, надо глядеть на пять саженей вглубь… Ведь не станет же Повалюхин рассказывать, как еще до приезда Купавина они вместе с директором усердно наводили справки относительно увлечений, склонностей и желаний гостя. Повалюхин отважился позвонить в министерство, но там не могли взять в толк, что за надобность директору машиностроительного завода в том, охотник Купавин или рыбак.

А кошевка легко и плавно скользила по скрипучему снегу. Еще бы колокольца под дугу — и хоть в пляс иди, хоть песни пой.

Под настроение быстрой езды Повалюхин все же решил приоткрыть гостю свои карты.

— Вот вы, Игорь Сергеич, поди-ка, все думаете, зачем мы тащимся в эдакую даль? Хотите откровенно про эту лицензию на отстрел лосей в количестве одной штуки?

— Пожалуйста. Только не надо вступлений о благотворном влиянии природы на человека.

— А чего вступать… Вот вы уже на трех заводах были, наш четвертый. И задача ваша, скажу прямо, сверхважнецкая. Представить туда, — Повалюхин многозначительно указал пальцем в небеса, — свои соображения о разумности использования новых автоматических линий. Но в мире, как известно, все относительно, поэтому исключительно в целях развития производства…

— Значит, лось будет как взятка? — остановил его Купавин и расхохотался. — Это же надо придумать! Я что — торгую этими линиями? И вообще, кто вам сказал, что я решаю этот вопрос?

— Жизнь она есть жизнь, — уклончиво ответил Повалюхин и замолчал, давая гостю возможность усвоить полученную информацию.

Купавин и правда задумался. Размышления его шли в том плане, что вот же как удивительно иной раз получается: едешь в самую заурядную командировку, а тут ей придается такая значительность. Будто только от него и зависит, кому пофартит на новое оборудование. Ясно же, что здешний завод пока не в состоянии с толком использовать его. А директор в нетерпении: в новых линиях все — производительность, качество, выход на первые позиции технического прогресса и вытекающие отсюда блага материального свойства… Нет, не зря говорят опытнейшие в проверочных и командировочных делах люди: если на заводе тебя встречают хлебом-солью, то сразу начинай искать, где в хозяйстве беспорядок…

Так думал Игорь Сергеевич, не замечая уже ни прелестей зимнего леса, ни того, как навстречу им тяжело вздымался закат, как будто бы совсем рядом запалили огромный костер.

«Никак обиделся?» — забеспокоился Повалюхин, искоса поглядывая на хмурое лицо Игоря Сергеевича. Заметив это, Купавин чуть усмехнулся.

— Пусть будет так… Но хочу предупредить, что охота никогда не была моей страстью. Тут вы ошиблись.

— Если ошиблись, нас надо простить, — оживился Повалюхин и с облегчением вздохнул: остальное, как говорится, дело техники.

А дорога все петляла и петляла, то выбегая на простор, то снова прячась в лесу. Пятнадцать километров, обещанные Повалюхиным, оказались слишком длинными. На задних санях Толик и Шурик (будем называть их, как и Повалюхин) все выясняли отношения. Толик доказывал, что лишь большой недотепа или дурак от усердия мог придумать такое — использовать конструкторов в качестве загонщиков на охоте. Шурик, напротив, твердил, что есть высшие интересы, которые должны напрочь отметать всякое личное мнение.

— Замолчи! — взмолился Толик. — Я сброшу тебя с саней!

— Ты всегда так! — горячился Шурик. — У тебя наивное восприятие мира, книжное. Демагог ты и схоластик!

Последнее слово Шурик произнес на лету и ткнулся головой в пухлый сугроб. Пришлось останавливаться и вызволять борца за высшие интересы. Других происшествий в дороге больше не случилось.

II

Охотничья база, куда наконец добрались московский гость и сопровождающие его лица, уже года два была закрыта по причине почти полного истребления дичи. Сюда лишь изредка наведывались компании под водительством Повалюхина, и егерь Савостин не особо печалился о порядке на усадьбе: двор был завален снегом и навозом, большой дом в запустении и разоре.

Когда подъехали охотники, Савостин поил у колодца корову. Бросив ведро, он побежал, припадая на левую ногу, отворять ворота. Из сеней егерьской половины дома выглянула жена Савостина, но, узнав Повалюхина, плюнула на крыльцо и скрылась. Повалюхин не обратил на это ровным счетом никакого внимания. Он бодро выскочил из кошевки, помог выбраться Купавину.

— Вот мы и дома… Согласитесь, Игорь Сергеич, место совершенно дикое… А это наш егерь товарищ Савостин, большой знаток флоры и фауны.

Заметив, что Купавин без особого энтузиазма озирается по сторонам, Повалюхин счел нужным добавить:

— Признаюсь, вида у базы пока нет надлежащего. Но весной здесь будет капитальный ремонт. Решение уже принято.

— Который год уже собираешься? — спросил Савостин и обратился к Купавину: — Кто такой будешь? Из области или из Москвы?

— Не деловой у тебя разговор, Савостин, — строго заметил Повалюхин. — Нам первое — отдохнуть, а утречком веди нас лося промышлять. Вырвал-таки я лицензию! Вот она, полюбуйся!

— Ишь ты! — удивился егерь, разглядывая поданную бумагу. — Цельного лося выделили… Москва-то большая, у меня зверя не хватит, — он усмехнулся и добавил: — А кто ж такой умный придумал, что лоси у меня есть? Пустая башка у того человека!

— Ты погоди, Савостин, погоди! — ринулся на него Повалюхин. — Сколь тебя учить, чтоб не лез с разговором, пока не спросят.

— Ступай ты знаешь куда? — посоветовал егерь и тут же уточнил, куда именно должен пойти Повалюхин, который каждую охоту сулит Савостину то шиферу на крышу, то мотоцикл с коляской, но из всех посулов получается одинаковая брехня.

Купавин слушал перебранку, и