Родственные души - Олег Витальевич Сешко

— Целая неделя…

— Пока тебе есть, чем заняться.

— Есть.

— Только ты спи. И ешь. Не запускай себя, хорошо. Ты мне нужен здоровый.

— Я постараюсь. Возвращайся скорее.

Когда она расплющила нос о стекло с той стороны и помахала ему рукой, он нажал указательным пальцем на свой нос и грустно улыбнулся.

— Би-би!

Поезд тронулся, и пока не исчез из вида, Безбородов всё стоял на перроне, представляя лицо Зои в тёмном квадратном окне.

* * *

Утром следующего дня снег почему-то не прекратился. Летел вопреки прогнозу погоды, который обещал дождь почти до самого Нового года. Но что-то сломалось в небесной канцелярии или оттуда на землю забыли прислать откорректированные планы. А может быть, связь забарахлила, или связисты заболели тяжёлым недугом, категорически исключающим любую работу. Или… Да мало ли этих «или» в закромах у мироздания? Уйма.

Секта «Свидетелей Деда Мороза», по всем приметам, основательно пополнила свои ряды свежими адептами, чему немало способствовала вчерашняя благотворительная акция.

— Ну-ну! Сегодня ничего такого не будет. И завтра, и послезавтра, и в ближайшие дни. А потом подарки вовсе закончатся, и ты потеряешь своих друзей.

Ночью Безбородов пытался добывать айфоны из воздуха, вовсю используя волшебный посох. Посох категорически отказывался штамповать китайские гаджеты, оставляя без внимания все усилия владельца. Разве только выбоину в ламинате в прихожей отштамповал в трёх экземплярах. Потом начали стучать по батареям отопления разгневанные соседи, мечтающие выспаться перед началом рабочей недели. Имеют право.

Осталась одна маленькая ёлочка с десятью шарами — весь запас волшебства.

— Теперь — по шарику в день. Не больше. А там посмотрим. Глядишь, посохом научусь пользоваться, освою и другие волшебные приёмы. Или я не Дед Мороз?

Никто ему не ответил. Только утюг оставил дымящуюся ровную полосу на бархатных парадных штанах. Расшитые узорами валенки стояли у порога, требуя немедленного выгула. Шапка с полушубком, довольные собой, висели на вешалке. Ждали. Пора спускаться в червоточину и начинать движение. Пора жить.

В это время два закадычных друга Валерка Клюев и Колька Жуков, сидя на магистральной трубе отопления за городской баней, грызли семечки и вспоминали вчерашний день, вытаскивая из памяти не самые важные на первый взгляд воспоминания. Страхи и подозрения за ночь растворились во времени и потеряли былую остроту. Клюеву произошедшее на крыльце старого дома стало казаться обычным глюком, а Жуков и вовсе не признавал в самом себе никакой болезненной трусости. Предчувствие — было. А испуга до дрожи — нет. Клюев не настаивал. Колька сплюнул чёрную лузгу на белый снег, шмыгнул носом.

— Думаешь, глюк?

— Чего только во тьме не привидится. Сам знаешь.

— Это да! Мне иногда даже дома такие морды чудятся. Особенно, когда ужастиков пересмотришь. Лежишь потом в темноте, углы в комнате пытаешься разглядеть, на каждый шорох за окном вздрагиваешь.

— Я иногда сплю со светом.

— Во-во!

Колька снова шмыгнул носом, протянул другу жменьку семечек. Задумался и неожиданно сменил тему.

— А что у тебя с Ромашкиной?

— А что у меня с Ромашкиной?

— Любовь или война?

— Ну какая война? Я с девчонками не воюю.

— Значит, любовь. Понимаю.

Они одновременно сплюнули в снег и посмотрели друг на друга так, будто впервые встретились. Одним движением руки Клюев сдвинул Жукову шапку на нос, а потом шлёпнул по плечу, едва не сбросив с трубы.

— Что тебе понятно? Понятно ему.

Колька удержался, но спрыгнул сам. Сделал вид, что обиделся. Шмыгнул носом несколько раз к ряду.

— Ты чего? Я же тебе сочувствую, как другу. А ты…

— А что я?

Пришлось догонять.

— Ну прости. Был не прав.

— Да ладно.

— А ты тоже хорош. Лезешь со своими вопросами.

Примирительное молчание разбавлялось только звуком падающего снега.

И люди, и машины неожиданно притихли, оставив друзей наедине друг с другом.

— Семечек хочешь?

— Спасибо, у меня есть.

— А может быть…

— Что?

Оба шмыгнули носами почти одновременно. Снова уставились друг на друга горящими глазами, с одной идеей на двоих, о которой боялись сказать.

— Может, проверим ещё раз, что там у них под крыльцом? Глюк или хорёк какой.

— На хорька не похож. Больно мерзкий.

— Мерзкий глюк…

Посох должен работать, нужно только научиться им пользоваться.

Снег не валил огромными хлопьями, не застилал мир единой мокрой стеной, снег вёл себя вполне интеллигентно — медленно опускался отдельными резными снежинками. Некоторые из них рассматривали Безбородова сквозь окно, вертелись перед ним, демонстрируя Деду Морозу необыкновенную свою красоту. Кому, как ни Деду Морозу, оценивать её. Но в голову лезли мысли не о красоте. Там, на улице, у подъезда собралось немало народа. Но тех, кто вчера радовался подаренным айфонам, среди собравшихся не было видно. По дорожкам и тропинкам брели по делам, уткнувшись в мерцающие экраны гаджетов, большие и маленькие люди. Казалось, дай им возможность, и они запрыгнут в экраны целиком, навсегда оставив порядком поднадоевшую реальность. Жизнь настоящая, оказывается, запросто подменяется искусственной.

— Какой ты им нужен, Безбородов, — искусственный или настоящий? И нужен ли вообще? Пока у тебя есть чудо — нужен. Нужен!

Позвонила Зоя, разорвала логическую цепочку.

— Мироша! Я в столице. Доехала хорошо. Не беспокойся.

— А я на съёмку рекламы собираюсь. Я теперь главная рекламная фишка.

— Удачи тебе, самый лучший Дед Мороз современности. И самый любимый.

— И тебе.

Теперь он выходил из подъезда без лишних опасений. А ведь ещё недавно на каждом шагу его поджидали тысячи сюрпризов, способных испортить настроение на целый день. Сейчас о прошлом напоминала сиреневая шевелюра. Но она ему нравилась, как нравилась белая борода и весь новый облик целиком.

— Айфон, дедушка. Подари айфон. Подари!

К нему потянулись руки, но он пригрозил им посохом, засмеявшись то ли в шутку, то ли всерьёз.

— Уймись! Заморожу!

Руки убрались в карманы пальто и курток. И одной искусственной шубки.

— Ты супер! — кричали ему, — ты самый, самый! Мы верим, что ты настоящий. Мы верим в тебя.

— Спасибо, друзья, но я очень спешу. Честно. Подарок будет вечером одному счастливчику. Обязательно будет.

— Кому, дедушка? Скажи! Скажи!

— Сюрприз!

Стало неудобно ездить на автобусах и трамваях. Появились огромные билборды по всему городу, реклама на телевидении, в интернете, в газетах. Теперь все его узнавали и требовали подарка. Он отшучивался. Не всегда помогало. Люди умеют вести себя назойливо.

«Нужно попросить машину у шефа. По работе же, не для личного пользования», — эта мысль уже приходила ему в голову. Теперь она укоренилась и обжилась.

— Смотри, наш