Родственные души - Олег Витальевич Сешко

Колька кашлянул в кулак и втянул голову в воротник куртки.

— Так ведь, когда мы его тюкали, ему не лучше было.

— Не лучше. Каток зальём, нужно его пригласить в хоккей поиграть. Вратарь из него — что надо.

— Позовём. Чего не позвать.

Толпа проплывала мимо, ни на секунду не выпуская из себя доброго волшебника. Иногда он останавливался, разговаривал, шутил, обещал подарки. В общем — держался молодцом.

— Как думаешь, Валера, он настоящий волшебник?

— Сказки всё это!

— Как твой глюк? А если не сказки? Тогда можно было бы рассказать ему о Жабе Альбертовне. Вдруг он помог бы.

— Ага, пойди и расскажи, что ты лазаешь по чужим домам. Он тебе поможет замки взламывать. Иди-иди.

— Ну что ты, я же не об этом. Просто, если они все из сказки, то, возможно…

Приступ кашля накрыл Кольку и согнул пополам. Клюев несильно постучал его по спине, чтобы помочь.

— Семечкой подавился?

— Простыл, наверное. Холодно вчера было.

— Иди домой, грейся. И мне пора. Я ещё русский не сделал.

— Хочешь, у меня спиши. Мне оценки исправлять нужно. Я сейчас всё делаю.

— Не, я сам. Принципиально.

— А! Понятно. Ну давай. До встречи в школе.

— До встречи.

Оба чихнули, вытерли носы рукавицами и разошлись по соседним подъездам.

В школу Жуков не пришёл, поднялась температура. Клюев забежал к нему за тетрадкой по русскому языку, чтобы предъявить учительнице идеально сделанное другом домашнее задание. После чего в классном журнале за последней двойкой напротив фамилии Жуков появилась отличная оценка. А Валерка не дотянул, ответил правило на «хорошо». Хотел расстроиться. Но в глазах Маши Ромашкиной, оказывается, это «хорошо» выглядело, как настоящая победа. Она даже улыбнулась Клюеву едва заметно. Он ответил. И не стал расстраиваться.

* * *

Когда возле Безбородова распахнулась передняя дверца автомобиля, он даже обрадовался: поклонники становились утомительны. К тому же раздражало понимание, что твои возможности небезграничные. Ты, конечно, волшебник, спору нет, но пока не совсем полноценный. Так себе волшебник. Условно всесильный.

Он юркнул в машину, отряхнул валенки от снега, фыркнул в бороду, выдохнул.

— Вовремя вы, Бармалей Петрович.

— Как ты сказал? Бармалей Петрович? Ну даёшь, Дед Мороз.

— Ой, извините. Это я машинально.

— Ты меня или Бармалеем зови, или Варфоломеем Петровичем, если желаешь по отчеству. Но лучше на «ты». Что ты мне всё выкаешь, будто мы чужие?

Сдерживая смех, Бармалей положил в рот шоколадную конфету и достал ещё одну из бардачка.

— Хочешь? Для мозгов полезно. Соображалка начинает фурычить, как у молодого.

— Спасибо.

— Куда едем?

В салоне пахло ванилью и ещё какой-то гадостью, которую сразу было не разнюхать. Что-то знакомое и едва уловимое. Откинувшись на спинку сиденья, Безбородов ткнул пальцем в лобовое стекло.

— Вперёд. На телевидение.

— Ага. Понятно. Куда ещё по утрам ездят звёзды!

Взревев мотором, внедорожник обдал толпу неугомонных фанатов тяжёлыми угарными газами и брызгами чёрного дорожного снега. Пробрался осторожно по дворовой территории, свернул на проезжую часть.

— Замучили тебя попрошайки? И зачем тебе это нужно? Сидел бы тихо, чай с пряниками попивал, телек смотрел да кроссворды разгадывал. Нет, вздумал рассекретиться. Показать, как говорится, истинное лицо.

— Время пришло. Не я его определяю.

— А кто?

Безбородов пожал плечами, Бармалей хмыкнул, достал ещё конфету.

— То-то и оно! Но я не об этом сейчас.

— А о чём?

— Да вот хочу тебя кое с кем познакомить поближе, так сказать. Жанночка, солнышко, подай голосок.

— Здравствуйте…

Сзади зашуршало, скрипнуло, щёлкнуло и повисло над левым плечом Мирона густо напудренное круглое, словно луна в эйфории, лицо Жанны Альбертовны. Протянулась рука в чёрной перчатке. Пришлось дотронуться до неё, изобразив приветствие. И ещё кивнуть головой вдобавок. Хотя голова дёрнулась сама, по привычке.

— Здравствуйте.

— У Жанночки к тебе есть небольшое дельце. Совсем мизерное, не требующее особых усилий. Ну разве только небольших. Вот такихоньких.

Судя по просвету между большим и указательным пальцами Бармалея, дело и вправду казалось пустяшным. Однако Безбородов напрягся. Не очень ему хотелось сейчас кому-то что-то обещать. Но сосед помог ему с инвалидной коляской. А долг, как говорится, красен именно платежом.

— Чем я могу быть… Что могу для вас сделать, уважаемая…

— Можно просто Жанна.

Луна над плечом исчезла, закатившись глубоко на заднее сиденье. И продолжила вещать из темноты. Безбородов всё принюхивался к запаху, витавшему в салоне. Пока безрезультатно.

— Мирон Кузьмич, я знаю, что вы в прошлом немало претерпели от местной шайки малолетних хулиганов. Они доставили вам массу хлопот, если говорить мягко. А если выразиться, как положено, то я бы сказала, что эти изверги унижали вас и подвергали особым изуверским пыткам ваше несравненное достоинство. Я думаю, что подобные действия не должны остаться без ответа. Вы согласны со мной?

Лёгкое головокружение и тошнота выглядели совсем ненужными сейчас. Но к ним ещё прибавилось дрожание рук. Пришлось вцепиться пальцами в хорошо отглаженные бархатные штаны. Казалось, прошлое ушло безвозвратно и никогда не вернётся. Но оно возвращалось, искусственно вызванное дамой на заднем сиденье.

— Нет.

Голос тоже дрожал. Это нервы, которые не восстанавливаются. Придётся смириться.

— Вы считаете, что зло должно оставаться безнаказанным?

— Не то чтобы, но… В общем, они мне нынче не досаждают. И мне до зла нет никакого дела.

— Это вам до него нет, а ему до вас есть. Поверьте, я знаю, о чём говорю.

— И что вы предлагаете?

— Нам известны эти жуткие личности. Они делали гадости не только вам, но и многим другим хорошим людям. И не только людям.

— Кому ещё?

— Много кому, поверьте.

— Я верю. Но что вы от меня хотите?

— Заколдуйте их! Превратите в лёд!

Когда глаза лезут на лоб, под шапкой начинают шевелиться волосы. Шапку пришлось снять, показалось, что она тоже шевелится вместе с волосами, поднимается и вот-вот упрётся в потолок. В горле застряло недосказанное слово или остатки конфеты. Горло сжалось, разжалось, хрипло закашляло. Бармалей свернул к обочине, остановил машину, открыл окно.

— Воды?

Пропустив через себя два глотка минералки, горло расслабилось и дало своему хозяину возможность мыслить и говорить.

— Вы серьёзно? Вот это всё сейчас серьёзно мне предлагаете?

Над левым плечом снова взошла луна, и рука в чёрной перчатке протянула салфетку.

— Нет, конечно. Просто мне приятно вам немного подыграть. Вы же не возражаете? Как Дед Мороз.

— Мне самому уже тяжело понять, где заканчивается игра и начинается жизнь.

— Именно поэтому я и хочу попросить вас об одном одолжении. Возьмите, здесь имена и фотографии. Они реальны, как реальны их обладатели —