Книжная жизнь Лили Сажиной - Вероника Юрьевна Кунгурцева

– Дальше куда? – спросила я у Тани, ведь только она слышала от Бати про балаган. Танька-Соколиный Глаз стала вертеть головой по сторонам, а потом, радостно взвизгнув, указала на дерево впереди: оно было черным, и вдоль ствола шел длинный оранжевый разрез, будто глубокий шрам от страшного удара.

– Молния попала, – сказала Таня. – От этого одинокого дерева, Батя говорил, он повернул направо и шел, шел, шел, пока не уперся в скалу, прошел мимо нее вдоль обрыва, там опять будет широ-окая площадка, и на ней стоит балаган. Он случайно на него наткнулся, когда ходил за грибами, но и ружье прихватил, конечно: его олень туда вывел.

Флинт, хоть и не преследовал оленя (но кого-то точно, только помельче, может, зайца?), время от времени одобрял прыжками луговую равнину. А Джон Сильвер вдруг принялся насвистывать. Мы с Таней так и подскочили, в точности как Флинт: ни одна из нас свистеть не умела, а Женька – поди ж ты! И на свист вернулся пес, забежавший вперед. А мы с Таней подхватили мелодию и пропели: «Мы спина к спине у мачты-ы против тысячи втроём!».

Вдруг послышался тяжелый гул, не похоже на грозу, я и Соколиный Глаз переглянулись – звук был знакомый, – задрали головы, и точно: в небе летел вертолет.

– Может, он просто летит, по другим совсем делам, – сказала я, – а может…

И мы побежали. Мы бежали – и звук приближался, а вертолет становился все крупнее – значит, снижается. Дело плохо. Ой, плохо дело! По каменистой тропе, вдоль скалы с жуткой пропастью внизу, мы проскользнули, точно канатоходцы (Флинта подхватила на руки Таня). И вот она, широкая площадка, куда садится, поднимая низовой ветер, вертолет. А там, за ним, под скалой, стоит бревенчатый домик на высоких каменных (не курьих) ножках – балаган Мирона Васильича. Может, все же успеем? А, может, его и дома нет? Что же делать? Мы спрятались за кривой каменной стенкой метра полтора высотой – кажется, остатки обвалившейся древней постройки, – и стали выглядывать из-за нее.

И тут из вертолетного нутра высунулась лесенка, и по ней вниз полезли милиционеры, да сколько!.. Таня шепотом считала: …четыре, пять, шесть… Флинта, который рвался выскочить из-за стены и облаять пришельцев, Джон-Женька Сильвер пыталась удержать руками, настоящей и искусственной, пес потявкивал, но вертолетный гром перекрывал все звуки.

Наряд милиции рассредоточился и отступил к деревьям: за открытой площадкой, как обычно, начинался лес. Винт перестал вертеться – и стало тихо, даже Флинт, удивленный прекращеньем грохота, не подавал голос.

Один из милиционеров достал рупор и принялся вещать в него:

– Славин Мирон Васильевич, выходите с поднятыми руками. Вы обвиняетесь в убийстве Славиной Евдокии Федоровны…

Но никто из балагана не вышел. Он повторил свой призыв – опять ничего. Точно, его дома нет. Дождемся, пока эти улетят – и записку ему оставим. А ручка с тетрадкой у него имеются?.. Ой, вряд ли… И мы свои портфели оставили под лестницей…

И вдруг на балаганном крылечке показался человек: наш Мирон, и… и он был с ружьем… Что он делает?!

Милиционеры, увидев вооруженного преступника, загомонили, а этот, с рупором, заорал во всю гору, так что раскатилось эхо:

– Бросай оружие! Стрелять будем! Считаю до трех: раз, два…

И тут случились несколько событий разом. Открытый всем ветрам, всем пулям, судьбе, наконец, Мирон-дурачок направил ружье на главного милиционера… Я выскочила из-за стены и побежала с воплем:

– Не стреляйте! Стойте! Он не будет стрелять! Он никогда не стреляет!

Таня и Джон Сильвер выбежали следом, а за нами увязался Флинт, неистово лая.

Но со стороны деревьев уже раздались выстрелы: я не успела перекрыть пулям путь – и Мирон упал. Мы с Таней первые подбежали к нему, мчались и милиционеры, но Флинт бросался им под ноги, кусал, так что Женька отстала от нас и метнулась спасать собаку.

Мирон был еще жив, он лежал, зажимая рану в левом боку, из-под руки сочилась кровь. Мы с Таней склонились над ним, и он нас узнал, «просто человек» произнес едва слышно:

– А, девочки-птицы, вот вы и прилетели к Мирону– дурачку. Закопаете теперь меня, да? Хорошие мои, да я это так… Я ведь рад.

И потом потянул меня к себе, я наклонилась, и он шепнул на ухо:

– А винтовка моя в ноге дома, найди и возьми себе. А то кто вас теперь защитит, без Мирона-то…

И уже со всех сторон нас окружили милиционеры. Тот, с рупором, подобрав валявшееся тут же ружье, разочарованно воскликнул:

– Это же игрушка из «Детского мира»… вот черт! – И ментам: – Бегите за носилками! – И после нам: – А вы как тут оказались, а ну, марш в школу!

Но мы не собирались уходить, стояли, сжав губы, и смотрели, как нашего Мирона кладут на носилки и несут к вертолету… Может, спасут врачи… Но перед подъемом на лестницу, старший наклонился к нему и произнес:

– Готов! И Флинт завыл так, как не снилось ни одному волку. У меня как-то прояснилось в голове, будто сторожа расступились: на, смотри! Но я только снова и снова видела повторение убийства нашего спасителя.

Мы не стали глядеть, как улетает вертолет, и не стали входить в осиротевший балаган. Я принялась осматривать каменные опоры-ноги, на которых стоял дом. Девчонки, не задавая вопросов, стояли в стороне. А Флинт все выл и выл, разрывая четыре сердца. И, протиснувшись в узкий лаз между скалой и каменной ногой балагана, я обнаружила в ноге длинное дупло, прикрытое двумя штакетинами, за ними и стояла винтовка, с которой мы видели «просто человека» тогда, на опытном школьном участке. Там же лежала коробка патронов. Я повесила винтовку на плечо, коробку завернула в листья лопуха, и мы, ни слова не говоря, отправились в обратный путь.

Глава 10

Для Джентльмена было бы удачей, если б такие чудачества всегда сходили ему с рук столь же благополучно.

Брет Гарт. Джентльмен из Лапорта

Не успели мы перейти Змейку по висячему мосту, как к нам подбежал Пасечник, живший у реки, и стал спрашивать:

– А где стреляли? И чего это вертолеты разлетались, вы не знаете, девки?

Мы с Таней помотали головами отрицательно, а Женька-Джон Сильвер раскололась и рассказала деду, как погиб Мирон Васильевич. Мы с подозрением уставились на Пасечника – вдруг скажет: так ему и надо… Но он