Деньги. Мечта. Покорение Плассана - Эмиль Золя

– Это ведь спальня, я прав?

Присутствующие заговорили тише и принялись обсуждать странные происшествия, взбудоражившие весь квартал. Священник дал несколько уклончивых пояснений, не приводя подробностей: «Все это досадно, печально, мне жаль всех…»

– А вы что скажете? – спросила госпожа де Кондамен у доктора Поркье. – Вы ведь их домашний врач…

– Тема очень деликатная, – неохотно отвечал он. – У госпожи Муре хрупкое здоровье. А господин Муре…

– Я встречался с госпожой Ругон, – перебил его супрефект. – Она до крайности обеспокоена.

– Зять никогда не вызывал у нее особой симпатии, – вступил в разговор де Кондамен. – Я недавно виделся с Муре в клубе, он обыграл меня в пикет и, как всегда, вел умный разговор… Человек достойный, но не орел.

– Я не утверждал, что он сошел с ума в привычном смысле этого слова, – обиделся доктор, – но и сказать, что его разумно оставлять на свободе, тоже не могу.

Мнение Поркье заставило страсти вспыхнуть с новой силой. Господин Растуаль невольно покосился на стену между садами. Взгляды присутствующих обратились к доктору, и тот продолжил:

– У меня когда-то была знакомая, очаровательная светская женщина. Она устраивала приемы, у нее собиралось изысканное общество, за столом красавица блистала остроумием, а закрывшись в спальне, опускалась на четвереньки и лаяла по-собачьи. Прислуга долгое время была уверена, что хозяйка прячет от них своего пса… Ее случай врачи называют здравомыслящим безумием.

Аббат Сюрен с трудом удержался от смеха, глядя на сестер Растуаль, которых ужасно развеселил рассказ о даме-собаке. Доктор Поркье трубно высморкался.

– Я мог бы поведать вам двадцать анекдотов, – сказал он, – о людях вроде бы разумных, а в одиночестве предававшихся самым экстравагантным забавам. Господин де Бурде близко знался в Валансе с маркизом, чье имя я не могу назвать…

– Да, он был моим близким другом и часто обедал в префектуре. Его история наделала много шуму.

– Что за история? – спросила госпожа де Кондамен, жаждавшая подробностей.

– Не слишком-то она… аппетитная, – продолжил, усмехнувшись, де Бурде. – Маркиз, человек невеликого ума, дни напролет просиживал в кабинете и якобы сочинял капитальный труд по политической экономии… Лет через десять выяснилось, что он с утра до вечера скатывал шарики одного размера из…

– …своих экскрементов, – закончил доктор таким серьезным тоном, что не шокировал ни одну из дам.

Аббата Буррета эти истории завораживали, как волшебные сказки, и он захотел поучаствовать в конкурсе рассказчиков.

– У меня была одна странная прихожанка… Она била мух – ни одну не пропускала, относила добычу домой и нанизывала на вязальные спицы. На исповеди она горько плакала, каялась в убийстве несчастных насекомых, говорила, что проклята… Я не сумел наставить ее на путь истинный.

История аббата имела успех, улыбнуться соизволили даже Пекёр де Соле и Растуаль.

– Если человек покушается только на мух, это можно пережить, – заметил доктор. – К несчастью, не все здравомыслящие безумцы склонны к невинным развлечениям. Одни терзают домашних, предаваясь тайному пороку, ставшему манией, другие пьют и развратничают, третьи становятся клептоманами. Есть такие, кого одолевают гордыня, зависть, честолюбие. Все они ловко скрывают свое безумие, держат себя в руках, доводят до конца сложнейшие замыслы, отвечают на вопросы, как разумные люди, и никто не догадывается, как тяжело поражен их мозг. Но у себя дома, за закрытыми дверями, они теряют контроль над собой и превращаются в палачей несчастных родственников… Не убивают, но и жить толком не дают.

– Так, значит, господин Муре?.. – спросила госпожа де Кондамен.

– Он всегда был задиристым, беспокойным и деспотичным. С возрастом болезнь прогрессировала, и сегодня я, не рискуя ошибиться, зачислил бы его в категорию злых безумцев… Одна моя пациентка, как и Муре, проводила все время в самой дальней комнате дома и вытворяла там бог знает что.

– В таком случае необходимо принять меры, дорогой мой! – вскричал господин де Растуаль. – Сообщите ваше мнение ответственному лицу.

Поркье оказался в затруднительном положении.

– Ну, мы сейчас ведем приватный разговор… – Он снова просиял улыбкой. – Если ситуация станет серьезной и меня попросят высказаться, я исполню свой долг.

– Да будет вам! Настоящие сумасшедшие совсем не те, на кого думаешь… Для мозгоправов не существует умственно полноценных людей! – заявил злой на язык де Кондамен. – Доктор только что пересказал нам страницу медицинского трактата о здравомыслящем безумии. Он увлекателен, как роман, я его читал.

Аббат Фожа слушал заинтересованно, но в разговоре участия не принимал, а в конце высказался в том смысле, что беседа о безумии расстраивает дам, и предложил поменять тему.

Разбуженного любопытства было не унять, и все принялись наблюдать за действиями Муре. Он гулял теперь всего час в день, после завтрака, пока Фожа оставались за столом с его женой. В саду за ним неотрывно следили члены семейства Растуаль и завсегдатаи вечеров у супрефекта. Стоило Муре остановиться перед овощной грядкой, заинтересоваться салатом или сделать что-нибудь еще совершенно малозначительное, как справа и слева, в обоих садах, раздавались обидные реплики. Все, кроме де Кондамена, считали его больным безумцем, и однажды красавица Октавия сказала мужу за завтраком:

– Какая вам разница, безумен Муре или нет?

– Никакой, дорогая, с чего вы взяли? – удивился он.

– Так не спорьте с нашими друзьями и знакомыми, раз им так хочется называть его сумасшедшим. Не знаю, почему вы вечно мне противоречите, друг мой, забыли, что это никого не доводит до добра? Надеюсь, вам достанет ума не демонстрировать ваше остроумие всему Плассану.

Господин де Кондамен улыбнулся:

– Вы, конечно же, правы, не зря я вверил вам мою судьбу… Не ждите меня к обеду, я отправляюсь верхом в Сент-Этроп, проверю, как идут дела с вырубкой леса.

И он удалился с сигарой во рту.

Госпоже де Кондамен было известно, что у мужа связь с какой-то крошкой из Сент-Этропа, но она терпимо относилась к этой его слабости и даже выручала дважды из весьма неприглядных историй. Сам де Кондамен мог не сомневаться в жене: она была слишком умна, чтобы завести интрижку в Плассане.

– Вы так и не выяснили, чем Муре занимается в запертой на ключ комнате?

Этот вопрос старший лесничий задал на следующий день в супрефектуре, и сам же на него и ответил:

– Ну так вот: он подсчитывает, сколько раз в Библии встречается буква «с», и уже трижды начинал сначала… Вы были правы, наш шутник совершенно безумен.

С этого момента господин де Кондамен только и делал, что наговаривал на Муре, бесстыдно придумывая нелепые истории и приводя в ужас семейство Растуаль. Больше остальных страдал господин Маффр, которому