Сомнамбула - Бьянка Питцорно

за генералом в бою при Аспромонте[12], а когда тот был ранен, одним из первых оказал ему помощь; Марини также собрал его кровь и, «окаменив» ее, сделал медальон, который впоследствии подарил самому Герою двух континентов.

В Италии и за ее пределами многие матери, потерявшие дитя в совсем еще нежном возрасте, просили забальзамировать своего малыша, а после выставляли его тело дома, словно восковую куклу.

И вот, пока тело бедной Эльвиры Лаудати не слишком разложилось, вдовец позволил теще призвать Окаменителя, и тот с готовностью согласился подвергнуть покойную своим загадочным манипуляциям.

К несказанному возмущению всех донорцев, окаменевшую красавицу одели в самое элегантное платье и усадили на диване в гостиной: правая рука опирается на подлокотник, ладонь поддерживает щеку. Вдовец, не растеряв прежних навыков, вернулся к работе в инженерном бюро и на многочисленных строительных площадках, однако все свободные часы он теперь просиживал рядом с супругой, общаясь с ней, шепча нежные слова и засыпая градом вопросов, на которые она, разумеется, никак не могла ответить. Слуги тоже согласились вернуться, вытребовав, впрочем, значительное повышение жалованья и настояв на том, что отныне они не станут входить в гостиную, где инженер взялся прибираться и поддерживать порядок самостоятельно, следя, чтобы в вазах, как было заведено при жизни его жены, всегда стояли свежие душистые цветы.

Он снова начал принимать у себя родственников и друзей, хотя те и не слишком охотно его посещали, обескураженные и смущенные присутствием столь необычной хозяйки. Среди немногих, кто, сочувствуя горю и одиночеству молодого инженера, пытался преодолеть неловкость, была и синьора Анджелика Соро.

«Я навещаю его пару раз в неделю. Коррадо принимает меня в гостиной, сам подает чай: горничная-то входить отказывается. Слишком близко к бедняжке Эльвире стараюсь не садиться, – рассказывала она сомнамбуле, – но однажды не смогла отказаться и погладила ее по щеке. Даже не знаю, как и описать, что я тогда ощутила: то ли гадливость, то ли нежность, то ли изумление от того, насколько мягкой и шелковистой оказалась ее кожа».

Рассказ этот до крайности взволновал сомнамбулу. С одной стороны, даже испытывая глубокую жалость к вдовцу, она не отказалась бы хоть разок взглянуть на его окаменевшую супругу. С другой же, находила всю эту историю несколько нездоровой и опасалась, что со временем она приведет к весьма неприятным последствиям.

15

СНЫ

– Сегодня мне приснился поистине странный сон, – начала в тот вечер жена адвоката Соро. – Был чудесный весенний день, пасхальный понедельник. Мы с мужем и всем его семейством взяли с собой самые разнообразные блюда, сытные и сладкие, какие только готовят к этому празднику, и, уместившись в двух колясках, выбрались на традиционный загородный пикник. Поехал с нами и Коррадо Лаудати – совсем такой же, как сейчас, разве что в куда более приподнятом расположении духа. Он еще не был ни помолвлен, ни женат: я это знала, как подобные вещи обычно знают во сне. Эльвира, девятилетняя малышка, играла с другими детьми, не обращая внимания на будущего мужа. Были там и вы, синьорина Офелия, – единственная чужачка среди многочисленной родни. Прошу меня простить, но мы не в ответе за то, что видим во сне, а уж тем более за то, как ведем себя в чужих снах; однако в моем сне вы точно не уронили себя в глазах собравшихся. Все мужчины, включая и пожилых, вились вокруг вас, Офелия, ухаживали за вами. Но вы не поддавались на заигрывания, не кокетничали – напротив, решительно пресекали их, объясняя, что уже замужем, и просили оставить вас в покое. «Прекратите, не то нам с дочерью придется уехать из Доноры, – говорили вы. – Нет, лучше уедем немедленно!» Решительно направившись к группе детей, вы взяли за руку девочку лет двенадцати, что прыгала вместе с Эльвирой через скакалку. Ту самую девочку, которую я много раз видела во сне, но на самом деле не существующую: во всяком случае, я с ней не знакома и даже никогда не встречала. Однако Коррадо, сделав шаг вперед, преградил вам дорогу. «Вы должны остаться в Доноре, – сказал он, – мы все очень в вас нуждаемся». Потом преклонил колено и поцеловал вам руку. Тут-то я и проснулась.

По спине Офелии пробежал холодок. Многие фрагменты сна были более чем понятны: вызванные событиями повседневной жизни клиентки, они смешивали желаемое с действительным. Лестно, конечно, что синьора Анджелика наряду с членами семьи включила в свой сон и ее, едва знакомую, скромную сомнамбулу. Но откуда жена адвоката узнала, что Офелия замужем? Угадала – или просто почувствовала? Быть может, этот вопрос клиентка из любопытства уже не раз задавала себе самой, но так и не осмеливалась задать ей? Конечно, она заодно приписала сомнамбуле дочь, к счастью, не существующую. Но вот замужество…

Впрочем, Офелии удалось совладать с собой и не дать клиентке понять, как взволновала ее эта деталь. Сомнамбула попыталась ненавязчиво сменить тему, однако синьора Анджелика будто вознамерилась продемонстрировать все свои познания касаемо снов в истории и литературе. Она во всех подробностях вспомнила случаи, описанные в Ветхом и Новом Заветах, от Иосифа, истолковавшего сны египетского фараона, до ангела, что посетил спящих волхвов, велев им, вопреки обещанию, не заезжать во дворец Ирода на обратном пути из Вифлеема. Вспомнила, как гомеровские боги в «Илиаде», чтобы повлиять на исход войны, являлись вождям и героям во сне, приняв чужое обличье. Вспомнила о греческом Эпидавре и святилище, посвященном богу Асклепию, где просители, оставшись на ночь, узнавали во сне причину болезни, а то и излечивались. Наконец, переместившись во времени, добралась до Неаполя и пристрастия его жителей к лотереям: убежденные, что каждому сну соответствует свое выигрышное число, они слепо доверялись соответствиям, которые предлагали им списки-сонники.

Офелия тоже читала об этом в каком-то журнале и, чтобы не остаться в стороне от темы, процитировала как остроумную шутку не раз слышанную фразу: «Сорок семь – говорящий покойник».

Синьора отшатнулась, а когда пришла в себя, сжала ее руки в своих и прошептала:

– Если я когда и сомневалась, то теперь все подтверждается: вы и в самом деле ясновидящая! Как иначе вы сумели бы понять, что на сей раз я пришла не ради себя, а от имени бедняги Коррадо? Что этот несчастный возложил на меня труд договориться с вами о встрече?

Офелия тоже была поражена, но вовсе не тем, что показалось ей чистой случайностью. Любопытно, думала она, а ведь это уже второй клиент мужского пола за довольно короткое время… И это совсем не радует. После крайне неприятного опыта с графом Фолько сомнамбула испытывала недоверие, даже отвращение при мысли о том, чтобы вступить с мужчиной в столь близкие отношения,