Сомнамбула - Бьянка Питцорно

связал это с ее профессией (или миссией). Кроме того, Офелия полагалась на свой дар физиономистки и, оказавшись лицом к лицу с вдовцом, доверилась первому впечатлению. На этот раз оно определенно оказалось благоприятным.

И все же в назначенный день и час она ожидала сеанса с некоторым беспокойством. Явившись минута в минуту, инженер Лаудати робко вошел в гостиную и с явным смущением протянул ей банкноту в пять лир.

– Возможно, учитывая исключительность случая, мне следует заплатить больше, – неуверенно проговорил он.

– Все мои случаи исключительны, – решительно ответила Офелия.

По здравом размышлении она решила не показывать, что удивлена необычной просьбой инженера, словно общение с покойными было для нее делом привычным.

– Как вы знаете, мой метод не связан со столоверчением, – пояснила она, усадив его в кресло, предназначенное для клиенток. – Я предпочитаю приватную беседу: посмотрим, совпадает ли это с предпочтениями вашей супруги. Однако для начала расскажите мне немного о ней.

Вместо слов инженер достал из внутреннего кармана пиджака две фотографии и протянул их сомнамбуле, которая притворилась, будто видит их впервые, хотя обе не раз появлялись в газетах. Первая была сделана два или три года назад, в день свадьбы, в ателье известного донорского фотографа. Новобрачных он запечатлел стоящими возле колонны искусственного мрамора, увенчанной двумя целующимися голубками, судя по бликам, алебастровыми. Несмотря на то что длинная выдержка требовала целую минуту сохранять неподвижность, сияющая Эльвира в пышном белом платье, с букетом в руках, была вся движение: вот-вот взлетит такой же голубкой и вырвется за край карточки, навстречу зрителю. Жених выглядел более скованным: он не смотрел в объектив, а опустил глаза, смущенно созерцая безымянный палец левой руки, будто удивляясь невесть откуда взявшемуся обручальному кольцу.

Рядом с первой Офелия положила вторую карточку, где Эльвира в нынешнем ее состоянии сидела на диване в гостиной в той позе, которую придал ей Окаменитель. Вдовец стоял у нее за спиной и, неловко склонившись, держал жену за руку. Сделал фотографию Агостино Лай Родригес, постоянный партнер доктора Эфизио Марини, заносивший изображения всех «произведений» друга в своего рода архив. С этого снимка Лай Родригес отпечатал чуть больше копий, одну из которых подарил вдовцу, чтобы тот мог всегда держать карточку при себе вместе со свадебной. Офелия была удивлена и восхищена тем, насколько живой выглядела Эльвира на этой современной фотографии. И слегка засомневалась, сумеет ли «одолжить» ей свой голос и слова: ведь они тоже должны были казаться живыми и настоящими.

Сомнамбула заранее решила, что не станет выдавать себя за покойную, как делали многие медиумы (и как, в некотором смысле, недавно поступила сама с маркизой Дессарт – хотя в тот раз искаженный голос доносился не с того света, а принадлежал ее духу-проводнику).

Однако Офелия знала, что реально существовавшему голосу, которого она к тому же никогда не слышала, подражать не сможет: так безутешного супруга не обмануть. Куда проще было бы задействовать автоматическое письмо: водить пером с закрытыми глазами, не выходя за край листа, она умела прекрасно.

– Смею предположить, вам еще не доводилось присутствовать при вхождении в транс, – начала она. – Прошу, не удивляйтесь тому, что увидите, когда я покину свое тело. Молчите и не двигайтесь. Когда увидите, как я запрокину голову, закрою глаза, обмакну перо в чернила и коснусь им бумаги, задайте супруге вопрос, на который желаете получить ответ. Вы ведь успели подумать и определиться, что именно спросите?

– Да. Но одного вопроса мало. Мне о стольком нужно спросить! Список вопросов у меня в кармане, я записал их вот здесь, на этом листке, чтобы ничего не забыть.

– Вижу, вопросов немало. Не уверена, что ваша супруга позволит нам задать их все. По крайней мере, не за один раз. Она может устать и удалиться до окончания беседы. Вы же, произнеся вопрос, сосредоточьтесь и ждите. Не волнуйтесь, будьте терпеливы. На то, чтобы Эльвира завладела моей рукой и написала ответ, уйдет какое-то время. Прочтите его, но, каким бы он ни был, не вздумайте спорить. Молча дождитесь, пока я снова не подниму перо и не обмакну его в чернила; потом переходите ко второму вопросу. И так далее, пока не увидите, как я сломаю перо и брошу его на пол. Это значит, что дух вашей супруги решил прервать общение. Такое может произойти в любой момент – как после первого вопроса, так и после десятого. Все зависит от настроения нашей собеседницы.

Услышав эти слова, инженер стал еще бледнее.

«Глядишь, в обморок упадет, так ничего и не спросив…» – подумала Офелия. Вопреки распространенному мнению, большинство мужчин, считала она, куда чувствительнее женщин.

– Но как удостовериться, что на вопросы отвечает именно Эльвира? – пробормотал вдовец.

– Спросите о том, что знаете только вы, о каком-нибудь вашем секрете. Если сочтете нужным, можете задать два вопроса.

Ход был рискованным, но, понадеявшись на собственную интуицию и собранные сведения, она все же решила его попробовать.

18

Весточка из загробного мира

Сеанс, как обычно, начался с того, что духу было предложено связаться с присутствующим посредством автоматического письма. Когда настала пора переходить к вопросам, инженер уже едва сдерживался. Его голос дрожал, ладони вспотели. Рука Офелии, сжимавшая прекраснейшее из гусиных перьев, запас которых она хранила в высоком хрустальном бокале и затачивала заранее, тоже взмокла.

– Это и в самом деле ты, Эльвира? – нерешительно спросил инженер.

– Это я, – записало перо.

– Чем ты можешь это подтвердить?

– Ты должен поверить. Но я буду снисходительна.

– Ты помнишь нашу первую встречу?

– Я помню всё.

– Мы были на маскараде. У кого в гостях?

– У твоего кузена Филиппо Соро.

– В какой комнате?

– Не в комнате. На лестнице.

– Мы были одни или с нами был кто-то еще?

– Одни.

– Ты что-то уронила на ступеньку, а я поднял.

– Кроме меня, никто не видел, как ты нагнулся.

– Так что это был за предмет и что я с ним сделал?

– Роза, которую я приколола к вырезу платья. Ты спросил: «Могу я ее сохранить?» Я разрешила. Ты поцеловал ее и положил в карман.

– И где она сейчас?

– Ты засушил ее между страницами книги и поместил в рамку. Рамка висит возле нашей постели.

С каким же облегчением записала сомнамбула эти слова! Она боялась, что не будет знать ответа. Однако тем, что инженер считал тайной, известной лишь им двоим, Эльвира в свое время поделилась с синьорой Анджеликой, которая, растрогавшись, в свою очередь пересказала Офелии. Она вообще успела поведать сомнамбуле столь великое множество историй о молодой супруге – впрочем, ничего бестактного или сугубо личного, – что теперь, вероятно, уже запамятовала, какие именно. Бог знает, кому еще синьора Анджелика проговорилась об истории с розой и помнила ли она об этом. Лишь бы только инженер не показал ей эти листки! Вдовец должен был поверить, что ответ, известный, как он считал, лишь ему и покойной жене,