Песни джиннов - Роман Валерьевич Михайлов

Мне стало плохо, я закрыл глаза. Появилась рыжая лиса с треугольной головой, как из мультика. Спросила: «Что с тобой?» Ничего. Лиса даже не нарисованная, а вышитая, с блестками. Шерстяная голова, глаза – черные пуговицы. Ничего со мной не происходит, просто сегодня падаю куда-то.

2 ноября

«Капиталистический реализм» Марка Фишера. Перечитал. Невозможно представить альтернативу капитализму – такое состояние вокруг. И депрессия проявляется из капитализма, как дождь из постоянно нависающей черной тучи. «Депрессия» в разных смыслах. Экономопсихическая депра. Еще М. Ф. вводит понятие «рефлексивное бессилие» – это когда смотришь на все это, вполне себе осознаешь и киваешь.

Оценочный реализм. Вместо капитала – внимание, кивки, формальные цифры, одобрения, цитирования или любая количественность.

Я родился не в капитализме. Там было нечто иное. Мы спорили с друзьями на полянке, чья семья беднее, и это выставлялось как достоинство: все хотели, чтобы их семья воспринималась как самая бедная. Вспомнил почему-то об этом сейчас.

Говорю: «Да вы богаче, посмотри, какая у вас люстра», а он отвечает: «Да ты чего, люстра обычная, вы богаче». Но у нас у всех одинаковые по размеру квартиры, похожие шкафы, телевизор, балкон.

Студентки волшебной школы пойдут по улице и будут обсуждать депрессию, выходящую из капитализма.

Пожалуй, это самая сложная и тяжелая моя работа из всего, что делал. Хорошо, что она проходит зимой. Летом бы поломался от такого.

Каждый день хожу по Апрашке и представляю, что дома в Аллахабаде, выехал в город на автобусике, чтобы поменять баксы, съесть пиццу на Сивил Лайнс или посмотреть на слона под серым мостом. Скоро появится домик бихарских капаликов, район рикш, больница, куда меня возили в 2003-м в полуобморочном состоянии, розовый храм.

Два года назад два месяца просидел там, глядя в окно. Еще шатался по туманам, подходил к кострам, грел руки, кутался в куртке.

Два месяца оставалось ощущение, что вернулся в место обрядов, скрытых звуков, зашел в запутанный храм, и в нем неясно, где ангелы, где птицы, кто поет, кто стонет, где дым от кремаций, где благовония, а где природные облака перед глазами.

Выхожу – там зеленый театр. Мы ставим оперу. Такое чуткое пение. Птица играет на баяне, пыльца кружится, О. Г. написал какое-то чудо чудесное, все в жутком трепете. Наверное, это не театр, а одна из тамошних сект, за речкой, где огоньки похожи на бусинки рудкакшамалы.

Зеленые и розовые дома вперемешку. Не хватает выжженной травы и бледного неба.

Тридцать лет назад понял, что нужно поставить спектакль. И с тех пор брался за это больше двадцати раз. То, что получалось, складывалось в запутанный орнамент.

Иногда получалось нечто совсем нелепое, но иногда и проникновенное. Казалось, что сейчас-сейчас это подденется, позволит себя зафиксировать на сцене. И ведь ритм оставался единым. Ритм как метод сборки. Нужен повествователь, наблюдатель или комментатор, или же тот, кто озвучивает мысли героя. Нужен потолок, до которого не дотянуться, а еще – сновидчески бродящие нездешние девушки в длинных платьях.

Тележка, само собой. Перемещения по заднему плану и изломанное пространство. Какие-то намеки на превращения. Тридцать лет я ставлю один спектакль. Возможно, теперь он случится.

…

В декабре-январе не было сил ничего записывать. Работал над спектаклем день-ночь, утро-вечер. Слушал по кругу: Lux Aeterna, FSOL, Арво Пярта, Moby, Tony Igy, Temper Trap, немного Штокхаузена, Xalv, Orbital и разную попсу вперемешку с эмбиентом. Перечитал пару книг Маккенны. Психоделический наив – классный, бредовый, смешной.

(Еще книга Тхи Нгена об играх, оттуда минотавр в фарфоровой лавке как пример антиэстетики и уровни субъектности – об этом позже… «Ускользающая субъектность» – об этом надо рассказать, но не сейчас.)

Театр – форма человеческой ответственности.

20 февраля

Сегодня была официальная премьера. За пару часов встретил плачущую актрису, она сказала, что сегодня должен был прийти ее друг Н. К., он был в списке гостей. Мы посвятили ему этот показ. Может, зашла его душа и послушала наши рассказы.

Спектакль. Это чудесный спектакль. Зал притих, а затем бахнул, как цветастый фейерверк, с ревом и ликованием.

Наш спектакль. Наше чудо.

Май

Май всегда был для меня самым сложным месяцем. Раньше в мае получались самые лучшие результаты, каждый май я заболевал непонятной быстрой болезнью, она опрокидывала в бред и высокую температуру, но проходила за два-три дня. В мае вырывалось то, что копилось целый год. Как Новый год, празднование. Получалось, что отмечаю Новый год в мае.

В этом году в мае случилось что-то ценное.

1 мая

Приснилось, что мы готовим съемки в действующей психиатрической больнице. Там три этажа, третий – самый жесткий. Спускаюсь вниз, вижу, что можно выйти из тяжелого отделения, нужно лишь обогнуть батарею. Внизу встречаю К., он пришел на съемки. Он боится заходить в отделение, переспрашивает, точно ли отпустят обратно. Убеждаю его, что это съемки, я буду рядом и никто его не заберет. Мы идем по отделению. Он встречается взглядом с человеком – хорошо его запомнил: белобрысый, глаза маленькие, кожа чистая, взгляд чуть опасный. К. дергается, кажется, они знакомы по больнице. Успокаиваю его, что все нормально, никто его не тронет. В этот момент на меня сзади набрасывают зеленое покрывало. Скидываю его, просыпаюсь.

11 мая

Вечером пошел с крестом по двору, тому самому, что снится чаще всего. Крест большой, бабушкин, держал у груди. Как на шествии или крестном ходе. Когда проходил мимо подъезда, в окне первого этажа увидел седую женщину. Она узнала и помахала мне!

Этот день стал одним из самых важных в жизни.

В этом мае я сменился снова, как когда-то.

Еще добыл-таки третью волшебную книгу. Теперь все три книги у меня.

А еще солнце встало. При таком свете трудно снимать кино – я займусь чем-то другим.

Здесь должен был быть текст пьесы. По крайней мере так планировалось когда-то.

Сказка

[Собирался опубликовать пьесу. Когда пьеса была собрана, показалось, что в ней слишком много нитей-остовов, и такое будто не стоит показывать. Слишком много того, что отвлекает. Если кто захочет поставить это на своей сцене, он может легко запутаться. Там такая ажурная паутина… Отзвуки, контексты, знаки. Лучше просто выделить смысловую основу, а дальше оформить по своему чувствованию. Кто захочет, перепишет это в свою стройную пьесу.]

Часть первая. История русалки

Меня зовут Даша, мне девятнадцать. Я хочу рассказать о том, что произошло десять лет назад.

Наша зима сейчас и зима тогда – они разные. Раньше зимой происходило колдовство, все застывало и звенело. И на стеклах рисовались картинки – так зима общалась с той стороны окна. Можно было дыхнуть на стекло, написать свое послание и смотреть весь вечер, как оно тает. А потом поставили пластиковые окна, и все это закончилось.

Но