Песни джиннов - Роман Валерьевич Михайлов

По ночам, когда никто не видел, Никита ходил по пустым улицам, в длинном пальто, раскинув руки, ладонями вперед, обнимая то, что видит. Уличные собаки дергались, сонно смотрели на него и даже не лаяли.

И еще, один раз. На лестнице, помазанной грязным снегом, лежала половина просфоры. Кто-то выкинул или обронил. Рядом голуби клевали землю. Сначала Никита бросил им эту просфору, а потом подумал, что это нехорошо, забрал ее у птиц и съел сам. Кто-то ее клал на жертвенник, молился, он и не предполагал, что она достанется и птице, и человеку.

Остальное, может, и не важно – как он жил и чем занимался.

Сны Никита видел разные: и будничные, и бредовые. Они толком не запоминались, пролетали как потоки случайных образов. Иногда снилось нечто забавное, но не так, чтобы день ходить в раздумьях и разбирать детали. Сны как сны – мутные, тягучие, со знакомыми или незнакомыми персонажами. У всех более-менее так.

Дедушку во сне Никита не видел, как и всю остальную ушедшую родню. Ему даже казалось одно время, что люди, когда уходят из этого мира, пропадают также из снов, и, если видишь кого-нибудь ночью, значит, он живет где-то рядом.

А в новом сне все изменилось.

Рядом с железнодорожной станцией есть универмаг. В этом нет ничего удивительного, ведь рядом с практически любой более-менее большой станцией есть какой-то магазин: люди приезжают, уезжают, им надо куда-то заходить и покупать. И здесь так же. Перескакиваешь через рельсы и попадаешь в двухэтажный магазин.

В том сне Никита стоял на первом этаже универмага, смотрел по сторонам. Потолок был не прямым, а чуть свернутым, как купол. Никита подумал, что, если его проткнуть пальцем, хлынет золотой свет – пронзающей струей. Но отсюда не дотянуться.

Лестница ведет на второй этаж, и там картонный купол ближе, но все равно не хватает роста. Подпрыгнуть тоже не получается. Остается догадываться, предполагать, что там, за потолком.

Дедушка появился со стороны пустых витрин, и был ли там еще кто – непонятно, вроде и много людей, но никого не разглядеть. Дедушка спросил… а что? Даже не вспомнить, что именно. Спросил, а затем стал рассказывать. Голос – чистый, спокойный, и точно его – такой голос не спутаешь. Что он говорил – также не запомнилось, но звучало все крайне отчетливо. Будто дедушка и впрямь стоял над спящим Никитой и что-то наговаривал.

Этот сон «ни о чем» так впечатлил Никиту, что он на утро пришел в универмаг. Просто чтобы сравнить ощущения. Встал на то же место, где стоял во сне, поднял руку, чтобы дотянуться до потолка. А потолок метров на десять – гигантский, никак не коснуться. Вокруг разные продавцы и перетекающие туда-сюда покупатели.

Ничего необычного. Будто это место и не снилось, и дедушка не выходил из-за витрин, и не рассказывал ни о чем.

Есть белый свет, есть желтый свет. Первые электрички ползают по тьме, стреляют белыми и желтыми лучами. И если встать прямо в луч, покажется, что снег идет не сверху вниз, а снизу вверх.

Никита встречал электрички просто так, а не потому, что кого-то ждал. Ему нравился этот слепящий свет, заливающий все видимое. Когда луч захватывает простор, черное переливается, как будто оно не черное, а цветастое.

Полдевятого, вечером, как обычно пришла электричка. Люди кучно и грустно выпрыгнули из вагонов и пошагали в сторону девятиэтажек. Там, где они живут, работать негде, приходится ездить, возвращаться, семенить ногами по скользкой дороге, аккуратно, чтобы не шлепнуться и не разбить спину.

Никита заметил ее не сразу, а когда она уже заворачивала на большую улицу. Заметил со спины – такая живая фигурка в пуховике и капюшоне. И как будто притянутый невидимой силой пошагал следом.

Лица не было видно, но чувствовалось, что она очень красива. Можно было бы сказать, что она изящна. Изящна даже в этой скрывающей все изящество одежде. Никита про себя так и проговорил: «Ты очень красивая, может быть, вообще самая красивая». И даже испугался обгонять ее, ведь боязно так прямо смотреть на красоту, в лицо, в глаза.

В ту ночь ему она не приснилась, хотя казалось, что мысли должны переходить в сны: если не перестаешь ни на мгновение думать о человеке, он же обязан присниться. Нет, приснился тот же универмаг с картонной, по ощущениям, крышей, до которой не дотянуться.

Дедушка появился сразу, то есть его только что не было, он не выходил из-за витрин, а возник рядом. С ним – кто-то из родни. Они улыбнулись Никите, сказали что-то вроде: «Стой, так хорошо, можешь стоять так, сколько хочешь». Мы же родня, нечего бояться. Вот ты сам умрешь, придешь к кому-нибудь во сне, а тебя испугаются – не дело ведь. И Черная тетка тоже добавила, что страх – это лишнее, ни к чему. Ты чего будто прикованный? Да во снах обычно так – тело связывается и трудно двигаться.

Это из-за того, что неудобно лежишь, шея пережимается, голову поддавливает. Да ладно, действительно, бояться нечего. Ты не шуми, успокойся и просто стой, тут нет ничего такого, что нужно выдерживать или терпеть.

Утром Никита снова был в универмаге, озирался по сторонам, пытаясь понять, что не так с этим местом. И показалось, что да, есть такое. На него смотрят. Только не продавцы или сонный охранник у входа, а кто-то невидимый. Родня, вы здесь, что ли? Ему самому стало смешно от этой мысли. Вокруг продают куртки, картонки, шкафы, электронные приблуды, и… на него смотрят. Вы здесь, да, вы здесь.

Полдевятого Никита стоял там же, ждал, когда желтые лучи с кружащимся в них снегом – снизу вверх – заполнят весь вокзал. Она выскочила из электрички, ловко свернула, как и вчера – в том же пуховике и сапожках. Никита пошагал следом, пристроившись к толпе, показывая видом, что и он возвращается с работы. «Ты очень красивая». Он снова это проговорил – сначала про себя, а затем прошептал, так, что никто не услышал.

Силуэты девятиэтажек нависали, фонари дрожали от холода вместе с людьми. Дальше – уже тьма, потухшие подъезды с кпопками-кодами на дверях. Никита понял, что нужно решиться именно сейчас, решиться на простое и важное: обогнать ее и хотя бы встретиться взглядом.

Тихой тенью Никита скользнул вперед. Проезжавшая мимо машина заставила прыгнуть в сторону и сблизиться, а еще провела светом по домам рядом. И да, она была очень красива. И хоть Никита через несколько секунд отвернулся, этого времени хватило, чтобы наполниться впечатлениями. Она слушала музыку в крохотных наушниках, слегка покачивалась в такт слышимому и не замечала