Монтикор. Молчание тигра - Юнас Хассен Кемири

занавесить глаза, и тогда почувствуешь мамин запах, и носу будет шершаво, и мир станет синим в золотистую полосочку. И все равно будет видно контуры мамы, которая встала против света, самой красивой на свете мамы, которая выше обыкновенных пап, у которой рукавицы огромные, как хоккейные кофры, и которой всегда надо отодвигать кресло в машине как можно дальше, чтобы хватило места для ног.

Заправившись бензином и накупив конфет, вы едете обратно к нервно поджидающему вас дедушке, ты сидишь на переднем сиденье, как в полицейском дозоре, в динамиках журчит голос Боба Марли, а трусливые водители взвизгивают тормозами, таксисты бибикают, водители автобусов сигналят дальним светом. Потому что мама упрямо гонит на скорости, от которой распахивается бардачок «Тойоты», и еще иногда мама вместо левого поворотника случайно включает дворники, а все дорожные знаки рассматривает как рекомендательные, и бывает, вы проезжаете несколько кварталов подряд по улице с односторонним движением или сдаете задом на главную дорогу, но мама только улыбается грозящим кулакам и задорно бибикает им в ответ. А потом продолжает свой рассказ о власти и мировом порядке. В жизни всё политика, ничто не происходит случайно, именно поэтому мы никогда не будем заправляться на «Шелл», ведь они поддерживают режим апартеида в Южной Африке. Когда выбираешь партию – это политика, и когда выбираешь бензин – это тоже политика, и когда выбираешь друзей – это политика, и… А конфеты? – интересуюсь я. Да, даже когда конфеты выбираешь – это политика. Смотри, дай мне пакетик, я тебе покажу… Ты нехотя протягиваешь маме пакетик с конфетами. Если представить, что все эти конфеты – это деньги западного мира, то вот эта малиновая тянучка – деньги мира бедных. Понимаешь? Несправедливость, она везде, во всем иерархия власти и всё, что мы видим в этом коррумпированном обществе, не то, чем кажется. Все здесь – чертовы старания империалистов держать нас в узде. Телевидение – это опиум для народа, а отец твой немножко мечтатель, но ни в коем случае нельзя давать себя одурачить. И ты быстренько забираешь пакетик и говоришь: А как зе «Даллас»? Потому что вы вместе смотрите этот сериал по субботам. И мама поясняет, что «Даллас» – это пугающий пример того, как капиталистическая система извращает умы. К тому же этот, который Бобби, просто красавчик, добавляет мама и смеется своим булькающим смехом, а вы все тащитесь по Е 4.

И вот уже в зеркале заднего вида маячит полицейская машина, она сверкает всеми огнями, и мама чертыхается сквозь растянутые в улыбке губы, потому что только что виляла зигзагом через разделительную разметку или задумала развернуться на шоссе. Тогда вы разыгрываете обычную сценку: ты прикидываешься больным и начинаешь тихонько постанывать, мама сбрасывает скорость, опускает стекло и заводит: мне очень жаль, господин офицер, моему сыну плохо, конечно, сейчас предъявлю права. Мама снова и снова перерывает свою огромную сумку, что-то в ней бренчит и звенит, но увы. Наверное, оставила бумажник дома. Новая попытка. Теперь мама улыбается той самой улыбкой, которая растапливает сердца всех полицейских во всем мире, офицер откашливается, взглядывает на сидящего рядом напарника и произносит: ну ладно, только постарайтесь впредь держаться своей стороны дороги. И мама обещает и, пожелав ему хорошего дня, бросает сумку тебе на колени. И ты помнишь, что тебе кажется подозрительным, как это полицейские каждый раз ведутся на обман, потому что, даже не успев поднять стекло, мама бросает – ЛОХ! – и газует с места преступления на второй скорости. К тому же мамины сумочки всегда сродни Ноеву ковчегу: в них всего найдется минимум по паре, там и кошельки из мягкой индийской кожи, и упаковки пластыря, и мелочь, и старые талончики на проезд, и ключи от дома, и листовки с митингов, маникюрные ножнички и кусачки для ногтей, пакетики носовых платков и рулончики аккуратно скатанных запасных носков, завалявшиеся лакричные конфетки и полиэтиленовый мешочек с зеленым чаем в пакетиках. Единственное, чего там нет, – водительских прав, потому что их позапрошлым летом конфисковал у мамы полицейский – предатель рабочего класса.

Потом мы возвращаемся к бабушке с дедушкой, и дедушка ругается из-за погнутой антенны и остававшейся весь день открытой дроссельной заслонки, а мама в ответ ругает дедушку, потому что его беспокоят такие мелочи, после чего мы поездом возвращаемся домой в нашу квартиру и ждем папу.

Вечер воскресенья, мама только что сходила в душ и из халата переоделась в свежую одежду, а не в ночнушку с китайской вышивкой. В квартире чистота после свежей уборки, в коридоре под обувь подстелена свежая газета, на кухне в специальной тарелочке дымятся свежезажженные благовония, блюдо с фруктами наполнено доверху, а мама надушилась вечерним парфюмом. В восемь по телевизору начинается «Шоу Косби», и ты интересуешься у мамы: а это тоже капиталистическая пропаганда? И мама отвечает с улыбкой: не особенно. Вы продолжаете смотреть шоу, а на кухне тикают часы. Вы ждете папу, который ездил в Тунис на похороны дедушки. Но папы задерживаются, и пока мама звонит в Арланду, узнать о задержках рейсов, ты сползаешь с дивана на пол и гудишь, как сверхмощный реактивный мотор. При взгляде снизу старая квартира, облезлые ножки кофейного столика и рисунок паркета преображаются в идеальный мир автогонок с крутыми трассами восьмеркой и гаражами в потайных подковерных туннелях. Битва «Феррари» против «Феррари», они разных цветов, оба стоят на старте, оба газуют в клубах дыма. Красный «Феррари» против черного, и черный, само собой, у них, у нехороших, которых спонсируют США, капиталисты, с полным баком бензина «Шелл». А красный, он ваш, хороших, справедливых коммунистов, халяльный от передних фар до багажника, заправленный арабскими бензином и арабскими лошадиными силами, «рука Фатимы» раскачивается, позвякивая, на зеркале заднего вида, над антенной развевается привязанная к ней куфия. Колеса скользят на месте, визоры на шлемах опускаются вниз, руки в кожаных перчатках крепко обхватывают руль, ты сидишь в красном «Феррари» и смотришь на девушку, которая машет руками, длинные ногти с красивым маникюром, она сидит в клетке, подвешенной над бассейном с крокодилами. Теперь все зависит от тебя, выиграй гонку, или мы колонизируем новую территорию, а она станет кормом для крокодилов, хохочет главарь нехороших по имени Рэй Ган со своего высокого трона, протезом-крюком он похлопывает черного кота с красными глазками, а девушка жестикулирует, рыдает и шлет тебе воздушные поцелуи, и ты как раз собираешься папиным жестом поднять вверх большой палец, но взмах стартового флажка дает начало гонке, публика неистовствует, вы вдавливаете в пол педаль газа, и