Деньги. Мечта. Покорение Плассана - Эмиль Золя

почему вам не нравится спокойная жизнь! – говорила она, лукаво улыбаясь. – Марта без конца жалуется, вы все время недовольны… Знаю, знаю, женщины бывают слишком требовательными, но согласитесь, вы должны быть чуточку снисходительнее… Происходящее очень меня расстраивает! Неужели так трудно понять друг друга? Пожалуйста, проявите мягкость.

Она по-дружески выговаривала Фожа и за его неряшливость. Чутье ловкой женщины подсказывало, что аббат злоупотребляет одержанной победой, она искала оправданий для дочери: «Моя милая девочка много страдала, нужно пощадить ее нервы, ведь характер у Марты прекрасный, любящий от природы, и опытный мужчина мог бы добиться от нее чего угодно…»

Наконец аббату надоели бесконечные поучения, и он взорвался:

– Невозможно! Нет-нет, невозможно, ваша дочь безумна, я больше не желаю с ней возиться… и не пожалел бы денег для мужчины, который избавил бы меня от Марты Муре.

Госпожа Ругон поджала побелевшие губы.

– Вот что я вам скажу, сударь: вам недостает тактичности! Это вас погубит. Что ж, не стану вам мешать. Я умываю руки. Я помогала вам не ради ваших прекрасных глаз, а желая оказать услугу нашим парижским друзьям. Меня попросили направлять вас – и я направляла… Но хорошенько запомните следующее: вы никогда не станете хозяйничать в моем доме. Пусть коротышка Пекёр и болван Растуаль трепещут при виде вашей сутаны, если им так нравится. Мы – не боимся, и мы остаемся хозяевами положения. Мой муж покорил Плассан раньше вас, и мы сохраним Плассан для себя, так и знайте.

С этого дня отношения между Ругонами и аббатом Фожа стали натянутыми, и когда Марта в очередной раз навестила мать, чтобы излить душу, та высказалась откровенно:

– Аббат над тобой издевается, он никогда и ни в чем тебя не удовлетворит… На твоем месте я высказала бы ему все без обиняков. Кроме того, он, кажется, вообще перестал мыться, не понимаю, как ты можешь есть с ним за одним столом!

Суть дела заключалась в том, что госпожа Ругон поделилась с мужем остроумным планом: оттеснить Фожа и перехватить успех, которого он добился. Город проголосовал как надо, и Ругон, не рискнувший ввязаться в открытое сражение, мог теперь удерживать Плассан на верном пути. Зеленая гостиная станет еще могущественнее. И Фелисите выжидала, ведомая природной хитростью и терпением. Именно эти качества уже помогли ей однажды нажить большое состояние.

Когда мать сказала Марте: «Аббат над тобой издевается…», та отправилась в церковь Святого Сатурнина, чтобы еще раз воззвать ко Всевышнему. Сердце женщины обливалось кровью, и она два часа пробыла в пустом храме, молясь в ожидании экстаза, терзая себя в надежде на облегчение. Смирение укладывало ее на плиты пола, мятежный дух поднимал на ноги, и она стискивала зубы, а все ее тело, напряженное до крайней степени, содрогалось, не в силах воспринять ничего, кроме пустоты. Когда же Марта наконец вышла на улицу, небо показалось ей черным. Она не чувствовала земли под ногами, узкие улицы навевали чувство вселенского одиночества. Она бросила шляпу и шаль в столовой и сразу поднялась в комнату аббата.

Фожа сидел за низким столиком с пером в руке и пребывал в задумчивости. Он открыл дверь, увидел бледную Марту, поймал полный отчаянной решимости взгляд и протестующе поднял руку.

– Чего вы хотите? Зачем пришли?.. Идите к себе и ждите меня, я выслушаю вас позже.

Марта оттолкнула Фожа и молча переступила порог.

Аббат стоял неподвижно, борясь с гневом и желанием ударить женщину.

– Чего вы хотите? – повторил он, глядя на Марту. – Я занят.

Марта захлопнула дверь, подошла ближе.

– Я должна поговорить с вами.

Она села, обвела взглядом белые стены, узкую кровать, дрянной комод, большое распятие из черного дерева, вид которого заставил ее содрогнуться. Потолок навевал ледяной покой, камин был пуст и чист.

– Вы простынете, – сказал успокоившийся аббат. – Давайте сойдем вниз, прошу вас.

– Не хочу, я должна с вами поговорить, – повторила Марта, молитвенно соединив ладони. – Я многим вам обязана, сударь… Прежде я была бездушна, а вы пожелали спасти меня, благодаря вам я познала неведомые мне прежде радости бытия. Вы – мой спаситель и отец, уже пять лет я живу вами и для вас.

Голос Марты сломался, она опустилась на колени. Фожа протестующе взмахнул рукой.

– Но теперь я страдаю! – крикнула Марта. – Я нуждаюсь в вашей помощи… выслушайте меня, отец, не отрекайтесь, вы не можете оставить меня в таком состоянии… Услышьте мои слова: Господь больше не внимает мне, я уже не ощущаю Его… Пожалейте же меня, умоляю. Станьте снова моим советчиком, приведите меня к Господней благодати, начала которой дали познать. Научите, что сделать, как поступить, чтобы исцелиться и снова идти вперед, к любви Всевышнего.

– Молитесь, сударыня… – сурово сказал аббат.

– Я молилась, часами молилась, я пыталась раствориться в каждом слове, но душе не стало легче, я не ощутила Бога.

– Вам необходима молитва, только она может умягчить Господа, и тогда Его благодать снизойдет на вас.

Марта подняла на Фожа взгляд, полный неизбывной тоски.

– Значит, вы заменяете себя молитвой и ничего не можете для меня сделать?

– Ничего! – отрывисто бросил он.

Марта протянула к Фожа дрожащие руки, готовая взорваться от гнева и отчаяния, но сдержалась и заговорила срывающимся голосом:

– Вы подвели меня к небесным вратам, но они оказались заперты… Вспомните, какой спокойной женщиной я была до нашей встречи. Жила, ничего не желая, не заглядывая в будущее. Вы заговорили со мной как пастырь, тронули сердце, перевернули душу. Вы подарили мне вторую молодость… Знали бы вы, какой счастливой я тогда себя чувствовала! Все мое существо было объято ласковым теплом. Я слышала свое сердце, в моей душе поселилась безмерная надежда. Иногда это выглядело нелепо – глупо испытывать подобные чувства в сорок лет! – но я улыбалась и прощала себя, потому что была счастлива… Теперь я жажду получить остальное обещанное счастье, ведь что-то же еще осталось, правда? Неутоленное желание истерзало меня, я гибну и должна поторопиться. Я чувствую, что больна, и обман добьет меня… Так утешьте меня, скажите, что есть что-то еще.

Аббат бесстрастно слушал горячечные речи Марты.

– Ничего? Ничего! Я обманута… Вы обещали мне небеса, когда мы звездными вечерами беседовали на террасе, и я согласилась. Продалась. Отдала себя на вашу волю. Первые мгновения обращенной к Богу молитвы были так сладостны, что я лишилась рассудка… Сегодня договор расторгнут, я намерена вернуться к прежней, спокойной, жизни. Я прогоню отсюда всех, наведу порядок и снова стану штопать на террасе… Да, я любила чинить белье, шитье не утомляло меня… Я хочу, чтобы