Hyle. Иллюзорное бытие в Испании - Рауль Хаусман

не настоящее время, это сущая мелочь, со-стояние в стоянии решений, которые решительно ничего не решают. Настоящее время стало нежданным. Полным ожидания, обесценивания. Самообесценивание всего. Как могли стопы устоять на камнях, которые, пожалуй, могли оказаться облаками. Отражения жёсткости или сопротивления. Сопротивление не мы устраиваем, оно само ЭТО и есть. Против. Супротив. Что жук скарабей напрягается, катя задом наперёд свой навозный шарик, это ещё не есть Нечто. Это не путь.

Мои русские друзья. Как мне вас не хватает. Если бы я могла говорить на языке моей матери. Что поделаешь. Но ничего, ведь все народы родные. Свобода. Я хочу традиционной свободы, чтоб была для всех. Твоя свобода не традиционная. А я хочу всеобщей. Я ненавижу быть серьёзной. Да, о небо, надо ведь быть серьёзной, нельзя же быть только весёлой и поверхностной. Я поверхностная. А чего задумываться. Ты слишком много говоришь. А говорить вообще не надо. Но приходится. Это вынуждает меня быть лживой. Я сама уже не знаю, кто я есть. Я ошибка в самой себе. Но и это тоже ложь, это поверхностно. О, Клитемнестра, это сопротивление, даже месть. Я не могла знать, ты должен был знать. Мне было двадцать лет, и я сходила по тебе с ума. То есть ты хотела редкую птицу и сама не знала, чего хочешь, традиции или свободы. Я хотела традиции свободы. Я беру всю ответственность на себя. Я ни за что не отвечаю. Что-то биологическое толкало нас в объятия друг друга, но теперь это биологическое скорее воспоминание. Как можно так думать. Это преувеличение самого себя. Я не хочу никакого преувеличения. Я хочу назад. Я есть ошибка в себе самой. Я выношу приговор нашему состоянию, которое не является положением. Я не баба в положении. А ты своенравна. Ты всё выворачиваешь наизнанку. Ты всё перепутываешь. Ты во всём моя противоположность. Я ещё молода. То есть я стар. Я хотела бы иметь ребёнка, по-настоящему выйдя замуж. Кто был против? Ты боялась. Я боялась ненадёжности. Ты настолько нетрадиционна, что ни на что нельзя рассчитывать. Тебе постоянно нужны другие идеи. Ты смотришь на меня как на дегенерата. Да ты и есть дегенерат. Ты всему выносишь приговор. Я долгое время ничего не судил, я это доказал своим существованием, теперь это всё лишь воспоминание. Я… это могло бы стать действительностью… мы. Наши пути расходятся. Я не хочу ответственности. Я хочу ответственности. Ты в ярости. Ты постоянно не в духе. Я хочу традиционной свободы. Я есть ошибка в самом себе. Это дешёвое извинение. Ты требуешь сверхкомпенсации. Называй это как угодно. Ты злишься, когда тебе говорят правду. Я вообще не злюсь. Я не знала, что ты мой противник. Я не твой противник, я просто не такой, как ты. Я многое передумала. Я многое понял. То есть я ничего не поняла. Нет, ты слишком упёртая. Тебе нельзя сказать правду. С тобой ни о чём нельзя договориться. Отпусти меня на свободу. Куда ты пойдёшь? Я останусь здесь ради воспоминаний. Если я разведусь, ты выйдешь за меня? Нет, я боюсь. Чего ты боишься? Всё слишком поздно. Что делать. Ничего не поделаешь. Я могу взять всю вину на себя. Я ошиблась в себе самой. Ты сама не знаешь, чего хочешь. Никто не знает, чего он хочет. Я была слишком молода. Тебе следовало бы знать. Этот Антонио? Я с ним развлекаюсь. Я тоже умею повеселиться. Он восхищается мной. Женщине необходимо восхищение. Он принадлежность ландшафта. Кому может понравиться этот ландшафт? Быть. Не-сущие видят волнующие взгляды, или сопротивление лишает существующее всякой ценности. Ценности, неопознанные, пренебрегаемые, которыми не обладаешь, нас не касаются. Это направлено против меня. Ничего против тебя не направлено. Воспоминания минувшего. Это не жизнь. Я хочу жить. Как будто ты жила. Тысячу раз слышала. Разве не все вещи есть лишь короткие или длинные тени или это не есть отражения света.

Быть – это всегда проблемы. Разве бывает существование без проблем? Недооценка отвечает переоценке. Почему бы не иметь равную оценку. Всегда один должен платить, а другой мстить. За это ты мне дорого заплатишь.

Поскольку всё упорядочено, по числу, по размеру и весу.

Бьёт в лицо. Не видит. Кто видит, тот не требует число в качестве платы.

Как показать другому, если тот не видит, где не за что платить. Должна ли жизнь всегда маршировать, раз-два, раз-два, в ногу? Легко сбиться с шага. Если был бы у меня товарищ. Он бы никогда не ходил строем, никогда бы не поймался на это. И не удовольствовался бы этим.

Р. Хаусман. Вера Бройдо. Ок. 1931

За поворот carretera, мимо миндальных деревьев. Дальше не о чем думать, нечем управлять.

В tienda Бартоломео Рибаса надо купить рис, хлеб и помидоры. БУДЕТ СДЕЛАНО. После нескольких руководящих указаний. Покупка будет совершена. Торговать-то научены.

Это – слово. Слово ЕСТЬ. Какое слово. Непостижимое, как слово онн-онн. Слово. Выражает в точности то, что надо сказать. А что хочет сказать это слово? Оно же невыразимо.

Утрачено как детство и стало чужим. Постоянно казалось непостижимым, необъяснимым и несказуемым. Не-мым. Не. И идёшь себе дальше, может, то была зима, чёрные улицы, всё посеревшее. Другая одежда, другие башмаки, другие шапки, всё было другим вокруг, улицы молчали внутрь себя, дома отступали назад, словно стылые тени, шаги делались в полутьме, горели лишь редкие газовые фонари.

Это уже был современный большой город, но ничего не становилось яснее: то ли у тебя замёрзли руки, то ли ноги? Шёл себе, между отцом, матерью и сестрой – но и это ни о чём не говорило. Это было не слово, которое тянется в длину, словно высокая башня собора Св. Стефана или спуск Фишерштиге к Дунаю[118].

Это было слово, ах, это слово, да какое там слово, онноннох –? Оно было непроизносимо. Даже летом, светлым вечером, когда ещё жарко, тепло, вниз по лестнице, принести отцу литр пива.

Слова проходят сквозь детство, такие слова, которые и не были словами, никогда не произносились, но пронизывали его насквозь. Может быть, здесь было что-то более чем естественное, может, в коротком походе за литром пива через несколько кварталов понималось больше, чем полагалось в этом понимать. Быстро возвращался назад, держа в горячих ладонях большую холодную банку, быстро взбегал на четыре пролёта и звонил в дверь квартиры, вернувшись от этого слова, это и было