Вечер - Кент Харуф

помощника шерифа выйти из кабинета, сфотографировала их рубцы и синяки, а после, когда помощник шерифа вернулся, они начали записывать разговор, и вопросы по большей части задавала Роуз. Вопросы нельзя было формулировать как наводящие, следовало избегать подсказок и позволить детям рассказать историю своими словами, но все это было неважно, потому что дети не хотели говорить вовсе. Они переминались, стоя рядышком у края кушетки, смотрели в пол, теребили пальцы, и в основном Джой-Рэй говорила за обоих, хотя и она поначалу отвечала лишь на немногие вопросы. Вместо этого она горько, дерзко молчала. Постепенно, однако, немного разговорилась. А потом все выяснилось.

– Но за что? – удивилась Роуз. – За что он сделал это с вами?

Девочка пожала плечами.

– Мы не убирались в доме.

– То есть он ожидал, что вы будете делать уборку в доме?

– Да.

– Сами? Вы двое?

– Да.

– А вы? Прибирались во всем передвижном доме?

– Мы пытались.

– И это все, милая? Он из-за этого так разозлился?

Девочка посмотрела на Роуз, затем снова опустила взгляд.

– Он сказал, что я огрызалась.

– Так он сказал?

– Да.

– А как по-твоему, ты огрызалась?

– Это неважно. Он считает, что да.

Роуз записала что-то в своем блокноте, затем закончила, взглянула на детей, посмотрела на помощника шерифа и внезапно почувствовала, что сейчас расплачется и не сможет остановиться. Она видела столько бед в округе Холт, их становилось все больше, и все они хранились в ее душе. Но сегодня ей стало совсем тяжко. Она так и не смогла привыкнуть к такому. Хотела, но не преуспела. Она посмотрела на детей Уоллесов, разглядывала их какое-то время, потом снова начала расспрашивать девочку.

– Милая, – сказала она, – где были твои мама с папой в то время, пока это происходило?

– Там же, – ответила девочка.

– Вместе с вами?

– Нет. Мы были в ванной.

– Они были в комнате, когда он заговорил с вами?

– Да.

– Но их не было в ванной, когда он порол вас?

– Нет.

– Где же они были тогда?

– В гостиной.

– Что они делали?

– Не знаю. Мама плакала. Она хотела, чтобы он прекратил.

– Но он не прекращал? Он ее не слушал?

– Нет.

– Где был ваш отец? Он пытался что-то сделать?

– Он орал.

– Орал?

– Да. В другой комнате.

– Ясно. А вы с братом были с ним в ванной одновременно?

– Нет.

– Он брал вас туда по одному?

Джой-Рэй посмотрела на братца.

– Его он взял первым, – сказала она. – Потом меня.

Роуз уставилась на девочку с братишкой, покачала головой и отвернулась в сторону коридора, представляя, каково это, когда тебя тащат вглубь дома и ты слышишь, как твой братишка кричит за закрытой дверью ванной, а ты боишься того, что будет дальше, и лицо этого мужчины вспыхивает и краснеет все сильней. Она снова записала что-то в блокнот. Затем взглянула на них.

– Вы хотите еще что-то нам рассказать?

– Нет.

– Совсем ничего?

– Нет.

– Хорошо. Спасибо, что поделилась этим, милая. Ты храбрая девочка.

Роуз закрыла блокнот и встала.

– Но вы ведь ему не скажете? – спросила Джой-Рэй.

– Ты о мамином дяде?

– Да.

– Шериф точно захочет с ним поговорить. У него серьезные неприятности. Это я вам гарантирую.

– Но вы не скажете, что мы проговорились?

– Не волнуйтесь. Вы теперь в безопасности. С этого момента вы под защитой.

Роуз Тайлер и молодой помощник шерифа поехали в разных машинах в восточную часть Холта к передвижному дому Уоллесов на Детройт-стрит. Сорняки, росшие возле дома, теперь высохли, пожухли и запылились перед зимой, и все вокруг выглядело грязным и потрепанным. И все же солнце светило ярко. Они подошли к двери вместе, постучали, подождали. Вскоре Лютер распахнул дверь, встал в проходе, прикрыв рукой глаза. Он был в трениках и майке, но босиком.

– Можно войти? – спросила Роуз.

Лютер взглянул на нее.

– Нужно поговорить наедине.

– Ну да. Заходите, – ответил он. – У нас тут жуткий беспорядок. Милая, – позвал он жену, которая, видимо, была где-то в глубине дома. – К нам пришли.

Роуз и помощник шерифа прошли за ним внутрь. Там стоял сладковато-металлический запах пота и сигаретного дыма, каких-то гниющих продуктов.

Бетти лежала на диване, провалившись в подушки и завернувшись в старое зеленое одеяло.

– Я плохо себя чувствую, – пожаловалась она.

– Все еще живот болит? – спросила Роуз.

– Постоянно болит. Продыху мне не дает.

– Нужно назначить тебе новую консультацию врача. Но мне хотелось бы знать, твой дядя здесь?

– Нет. Сейчас его тут нет.

– Он ушел в таверну, – сказал Лютер. – Почти каждый день туда ходит. Верно, милая?

– Каждый день.

– Нам нужно поговорить с ним, – сообщила Роуз. – Когда он вернется, как думаете?

– Неизвестно. Порой до ночи засиживается.

– Пожалуй, поеду его искать, – объявил помощник шерифа. – Поговорим позже, – обратился он к Роуз, и его проводили до двери.

После того как он ушел, Роуз села на диван возле Бетти, похлопала ее по руке и достала блокнот. Лютер сходил на кухню за стаканом воды, вернулся, уселся в мягкое кресло.

– Вы знаете, почему мы с полицейским пришли к вам сегодня? – спросила Роуз. – Знаете, почему нам нужно поговорить?

– Из-за детей, – проговорила Бетти. – Верно?

– Верно. Вы ведь знаете, что случилось?

– Знаю, – сказала Бетти.

Ее лицо осунулось, она выглядела очень печальной.

– Но мы не хотели, чтобы он это делал, Роуз. Мы не хотели этого.

– Он нас даже не слушал, – поддержал ее Лютер.

– Но вы не должны позволять ему обижать ваших детей, – заметила Роуз. – Вы ведь видели, что он сделал с ними? Все очень плохо. Вы разве не видели?

– Я видела после. Пыталась смазать раны кремом для рук. Думала, это поможет.

– Вы ведь знаете, что он не может жить здесь, если творит такое? Разве вы не понимаете? Вы должны его прогнать.

– Роуз, он ведь мой дядя. Он мамин младший братик.

– Я понимаю. Но ему все равно нельзя здесь оставаться. Неважно, кто он. Вы хозяева.

– Я пытался его остановить, – сказал Лютер. – Но он грозился сломать мне спину. Он собирался схватить кухонный стол и бросить им в меня, как только я отвернусь.

– О, вряд ли бы он это сделал. Он бы не смог!

– Так он сказал. И знаешь, че я ответил?

– Что?

– Сказал, что тоже могу найти нож.

– Тебе лучше поосторожнее с этим. От этого всем будет только хуже.

– Че еще мне оставалось делать?

– Не это. Позволь нам позаботиться об этом.

– Но, Роуз, – вмешалась Бетти, – я люблю своих детей.

– Я это знаю, – ответила Роуз.

Она повернулась к Бетти, взяла ее за руку.

– Я верю тебе, – сказала Роуз. – Но вам нужно прикладывать