Вечер - Кент Харуф

поживает его брат в том далеком месте, где все мы будем. Там должен быть скот, какая-то работа для брата в ясном безоблачном небе. Он знал, что брат иначе ни за что не будет доволен. Он молился, чтобы там был скот, ради брата.

19

Через неделю после похорон Гарольда Макферона учительница первых классов в начальной школе, расположенной в западной части Холта, как-то утром на первых уроках заметила, что с одним из мальчиков в центре класса что-то не так. Он сидел странно, почти на копчике, держась за край парты, и играл с листочком, который она ему выдала, но не работал. Она понаблюдала за ним какое-то время. Другие дети тихонько работали, склонив головы над страничками со множеством мелких заданий. Потом она встала из-за своего стола и прошлась между рядами, подошла к нему, остановилась над ним. Он выглядел как обычно: слишком маленьким и растрепанным, как какой-то беспризорник, по несчастью забредший в ее класс. Волосы требовали стрижки, из-под них торчал воротник несвежей рубашки.

– Ричи, – сказала она, – сядь ровно. Разве можно так работать? Испортишь позвоночник.

Когда она положила руку ему на плечо, чтобы он наклонился вперед, он дернулся и отстранился.

– Что не так? – спросила она.

Присела рядом с ним. В его глазах стояли слезы, выглядел он крайне напуганным.

– В чем дело? – повторила она. – Выйди-ка в коридор на минутку.

– Не хочу.

Она встала и взяла его за руку.

– Я не хочу.

– Но я прошу тебя.

Она подняла его с места и провела к двери в коридор, но, когда они проходили мимо ее стола, он схватился за край, и одна из книг с громким стуком упала на пол. Другие ученики смотрели во все глаза.

– Класс, – обратилась к ним она. – Продолжайте работать. Все вернитесь к заданиям.

Она ждала, пока их головы вновь не склонились над партами, и тогда взяла малыша под руки и потащила, а он упирался, пинался, хватался за дверь. Она вытащила его в коридор, присела возле него на корточки, все еще держа его.

– Ричи, да что с тобой? – спросила она. – Прекрати сейчас же.

Он покачал головой. Смотрел мимо нее в коридор.

– Я хочу, чтобы ты пошел со мной.

– Нет.

– Пожалуйста, пойдем.

Она встала, взяла его за руку и двинулась в сторону учительской по пустому кафельному коридору, мимо других классов, двери которых были закрыты, чтобы приглушить звуки и голоса внутри.

– Ты заболел? – спросила она.

– Нет.

– Что-то не так. Я беспокоюсь за тебя.

– Я хочу вернуться в класс, – сказал он. Взглянул на нее. – Я буду работать.

– Меня не это волнует, – ответила она. – Давай сходим к медсестре. Думаю, ей стоит на тебя взглянуть.

Она провела его в маленький кабинет рядом с учительской, где возле одной стенки стояла узкая кушетка, а у стены напротив – железный шкаф, дверцы которого были заперты. Медсестра сидела за столом у дальней стены.

– Я не знаю, что с ним, – призналась учительница. – Он мне не говорит. Я решила, вам стоит его осмотреть.

Медсестра встала, подошла, попросила его сесть на кушетку, но он не послушался. Учительница вышла и вернулась в свой класс. Медсестра склонилась над ним и потрогала его лоб.

– Непохоже, что у тебя жар, – заметила она.

Он взглянул на нее большими влажными глазами.

– Открой, пожалуйста, рот?

Она обняла его за плечи, но он увернулся.

– Что, в чем дело? Ты меня боишься? Я тебя не обижу.

– Не надо, – сказал он.

– Мне нужно тебя осмотреть.

Он отодвинулся, но она притянула его к себе, посмотрела ему в лицо, быстро проверила уши, пощупала шею, а затем задрала ему рубашку, чтобы пощупать живот, и тут обнаружила темные синяки на спине, а затем и под штанами.

Она заглянула ему в лицо.

– Ричи, – сказала она. – Кто это с тобой сделал?

Он выглядел напуганным и не отвечал. Она развернула его, сняла с него штаны и трусы. Худые ягодицы были в перекрестьях красных полос. В некоторых местах виднелись кровоподтеки, запекшаяся кровь.

– О боже, – выдохнула она. – Стой здесь.

Она вышла, зашла в соседнюю дверь и тут же вернулась с директором. Задрала малышу рубашку и показала полосы директору. Они принялись задавать мальчику вопросы, но он теперь плакал, качал головой и не говорил ни слова. Наконец они позвали его сестру из пятого класса, спросили, что стряслось с ее братом. Джой-Рэй сказала:

– Он упал с горки в парке. Неудачно.

– Не могли бы вы выйти? – попросила медсестра директора.

– Ладно, – согласился он. – Но дайте мне знать. Мы должны сообщить об этом. Мы узнаем, что здесь происходит.

Директор вышел, и медсестра сказала:

– Позволишь мне осмотреть тебя, Джой-Рэй?

– Со мной все нормально.

– Тогда дай мне просто взглянуть, можно?

– Не нужно вам на меня смотреть.

– Всего минутку. Прошу.

Тут девочка расплакалась, закрыв лицо руками.

– Не надо, – проговорила она. – Я не хочу. Со мной все хорошо.

– Милая, больно не будет. Обещаю. Мне надо посмотреть, вот и все. Я должна тебя обследовать. Позволь мне, пожалуйста?

Медсестра повернулась к ее братцу.

– Пожалуйста, выйди в коридор на минутку, чтобы мы побыли одни.

Она вывела его из кабинета и попросила ждать за дверью.

Затем вернулась, мягко обняла девочку за плечи.

– Это не займет много времени, милая, обещаю, но мне нужно взглянуть на тебя.

Она медленно развернула ее спиной к себе. Джой-Рэй всхлипывала, закрыв лицо руками, а медсестра расстегнула пуговицы на ее голубом платье, сняла с нее трусики, и то, что она увидела на худой спине девочки и ягодицах, выглядело еще хуже, чем у ее брата.

– О, милая, – проговорила медсестра. – Я бы убила того, кто это сделал с тобой. Ты только глянь.

Через час, когда Роуз Тайлер из департамента социальной службы вошла в кабинет медсестры, двое детей еще были там, ждали ее. Им дали газировку, печенье и пару-тройку книжек. А вскоре после Роуз приехал молодой помощник шерифа из Холтского окружного суда и начал налаживать аудиозапись. Дети наблюдали за ним в ужасе. Он поговорил с ними, но его усилия были тщетны: дети смотрели на него не моргая, а когда он не смотрел на них, переводили взгляд на его кожаный ремень, револьвер и дубинку. Роуз Тайлер добилась большего: дети знали ее, она общалась с ними тихо и мягко. Объяснила, что они ничего плохого не сделали, просто она, полицейский, медсестра и учителя волнуются за их безопасность. Понимают ли они, что им просто нужно разобраться кое в чем? Затем она попросила