Кабак - Василий Викторович Казаринов

- А потом?

Потом расклеивала на стенах рекламные объявления. Поработала и бросила. Хотя работа славная: выдают тебе в фирме пачку объявлений, банку клея, примерно обозначают район рекламного удара - и вперед; какие стены и заборы ты выберешь - это уже от твоей творческой фантазии зависит. Все хорошо, только к концу рабочего дня ноги гудят и руки по локоть в клею. Потом мама выручила: они с отчимом сдавали квартиру то ли какому-то индусу, то ли пакистанцу, который у нас тут, в льняной стране, льняными тканями торгует, - у них очень хорошая квартира, в начале Кутузовского, у моста; мама всегда, сколько я ее помню, существовала как бы сбоку от меня, в некотором отдалении, я была в пятом классе, когда она после смерти отца второй раз вышла замуж, и я ее месяцами не видела, потому что жила с бабушкой. А тут вдруг заехала, мы посидели, бабушку помянули, поплакали зачем-то, она сунула мне конверт и рассказала про «кормушку» - тут недалеко, в десяти минутах ходьбы. В конверте была тысяча. Как мама выразилась - «долларов США» - у нее вообще маниакальная страсть к точным формулировкам. Каждый месяц с этих денег что-то капало, не так чтобы много, но достаточно, да мне и немного надо, ночные бабочки неприхотливы, не едят почти ничего, с утра - омлет, вечером - чай с гренками... А потом «кормушка» приказала долго жить.

- Сюжет... - скорбно протянул Панин, выбираясь из- под одеяла; пепельница, стоявшая у него под левой рукой, опрокинулась, окурки расползлись по простыне.

Чтобы загладить свою вину, Панин попытался ладонью стряхнуть пепел, в результате постельное белье украсилось обширным серым пятном.

Он поднял на нее взгляд, полный раскаянья.

- Ничего, - улыбнулась она. - Все равно в прачечную надо, я давным-давно собиралась, да все как-то... Кстати, насчет заначки. У меня есть немного - на черный день.

- Будем считать, что он настал, - облегченно выдохнул Панин. - Камень с души...

- Заплачу за белье, а все остальное мы прогуляем.

- М-да...- задумчиво произнес Панин. - А потом?

- Потом будет суп с котом... Можно подумать, тебя волнует это «потом».

- Да нет, не особенно. Как-нибудь дотянуть до лета, а потом деньги в этой стране вообще никому не понадобятся.

- Как это?

- А так. Государство нас будет поить, кормить и одевать. Деньги перестанут быть мерилом всего, и мы опять вспомним о вечных духовных ценностях.

- А при наличии денег о них никак не удастся помнить?

- Это как-то неинтересно. Нет, надо как прежде - сидеть на кухнях и шепотом произносить крамольные речи. У нас опять появится литература и расцветут прочие искусства, - он отвернулся к окну. - Хм... Опять снег пошел, - тихо и незнакомым, не своим каким-то голосом произнес Панин. - Хорошо, что снег. Станет теплее.

Спи, - прошептала она, только не ложись на левый бок, от этого сердце тяжелеет, ложись на спину и отходи ко сну, я полежу рядом, слушая, как выравнивается твое дыхание, а когда ты успокоишься, я ненадолго слетаю по делам к дому, где в большой витрине магазина «Школьник» торчит огромный бутафорский карандаш.

- Знаю такой дом, - сказал Панин. - А зачем тебе туда?

Там в торце есть узкое, занавешенное вековой пылью окошко с маленькой форточкой, объяснила она, в форточку я и влечу.

5

 Тяжелая, грубо сваренная из стального листа дверь прачечной открываться не пожелала. На решительный стук Панина она откликалась басовым гудением, и пение это не вызывало никаких ответных чувств в работницах заведения, если они, конечно, были на месте.

- А если ногой? - раздумчиво произнес Панин и, развернувшись к двери задом, лягнул ее своим тяжелым трек- кинговым ботинком.

Дверь ответила диаконовским нижним «до».

На асфальтированной площадке около газона стоял синий джип. Водитель, могучего телосложения молодой человек в черной, a la pilot, куртке с серым меховым воротником, опустил стекло и выразительно повертел пальцем у виска, после чего этим же пальцем указал на широкую витрину, облепленную то ли рекламными дадзыбао, то ли объявлениями банно-прачечного ведомства.

Муся подошла к стеклу. Один из листков информировал, что приемный пункт закрыт до пятницы.

- Ну вот, еще три дня ждать...

- Хорошо, что не три года! - с оптимизмом отозвался Панин.

Они потащились с сумками, набитыми грязным бельем, через дорогу.

Когда они скрылись за углом дворца пионеров, при котором Панин некогда служил дворником, джип неторопливо тронулся с места.

6

 Переговорив по телефону, автор, зажмурившись, до хруста в глазных яблоках, массировал глаза настолько жестко, словно хотел вдавить их в череп.

- Прачечная?.. Нет, это просто фантастика. Такое впечатление, что эта парочка видит игру на несколько ходов вперед, - он дернул головой, отгоняя крамольную мысль. - Да нет, ерунда. Не может быть. Ладно, вернемся к нашим баранам.

Он открыл кейс, стоявший у ножки стола, и вынул из бокового кармашка полароидную карточку. С глянцевой поверхности на него смотрел человек неопределенного возраста. Автор знал, что ему всего-то лет шестнадцать от роду, но выглядит он гораздо старше - образ жизни отливался во внешности. Вытянутое треугольное лицо мелового оттенка, впалые щеки, рельефно обозначенные скулы, и огромный, судя по всему очень подвижный рот, способный одним легким движением менять настроенческий смысл мимического рисунка.

Молодой человек на снимке растягивал рот в просторной, поглощающей едва ли не половину лица, улыбке. Что-то в этой картонной улыбке чувствовалось ненастоящее, бутафорское.

- А что, вполне, - подвел автор итог. - Теперь, стало быть, дело за господином Максимилианом, - он откинулся на спинку стула, развел руки в стороны и сладко, до хруста в суставах, потянулся. - Ничего, еще не вечер. Наш утонченный покровитель искусств потребуется не раньше, чем через три дня.

Некоторое время он сидел с прикрытыми глазами и поглаживал мочку уха.

- Велосипедист! - вдруг произнес он. - Да-да, там должен быть велосипедист. Пусть мимолетно, но должен присутствовать. Искусство вырастает из детали... Де-та-ли, - врастяжку повторил он. - Значит нам еще потребуются... - он задумался на мгновение, вынул ручку из пластикового стаканчика и написал в блокноте, где имел обыкновение помечать сюжетно необходимые персонажи:

- богатая еврейка

- педераст

- мальчик с красивым, поставленным голосом

- издатель порнографических романов (выдать