Тон - Ли Хиён

Выражение лица Чхве не поддавалось описанию – сложная смесь беспокойства и надежды.

– Понравилась ли вам прогулка? – спросила она.

– Да. – Хана подмигнула мне.

– А тебе, Ян 301?

– И мне. – Я улыбнулся Хане.

– Тогда… – Воспитательница подошла к нам.

Настала пора прощаться. Мы с Ханой посмотрели друг на друга.

– О дальнейшем расписании я сообщу чуть позже, – добавила Чхве. – До свидания!

Хана кивнула, но, словно не обратив внимания на слова воспитательницы, продолжала стоять на месте и внимательно рассматривать мое лицо. Ее взгляд, полный тепла, говорил о том, что она будет долго помнить меня. Чхве громко прокашлялась, и Хана, наконец, пришла в себя.

– Я… Могу обнять тебя на прощание? – спросила она.

Я опустил руки с зажатой в них рамкой, и Хана крепко прижала меня к себе. Я чувствовал, как сильно бьется ее сердце.

– Мы будем ждать тебя, друг.

Я кивнул. До этого момента еще никто из претендентов не обнимал меня, потому что мы никогда не доходили до момента, когда это разрешалось. Хана стала единственным взрослым, кто разделил со мной прогулку и подарил объятия. Точнее, другом…

Она бросила прощальный взгляд, полный сожалений, и покинула центр. Чхве с интересом разглядывала меня.

– Впервые вижу тебя таким.

– Каким?

– Радостным. Ты еще никогда так не улыбался. Это первые претенденты, которые смогли достучаться до твоего сердца.

Я посмотрел на портрет, лежащий на столе передо мной. Наверное, Хэорым потратил на него немало времени. Думаю, дело было не в его таланте к рисованию, а в упорстве. Умение идти до конца тоже своего рода талант. Наверное, именно благодаря упорству родные люди продолжают быть рядом друг с другом, несмотря на травмы и конфликты. Именно оно скрывается за яркой оградой под названием «семья».

Кажется, Чхве уже искала информацию о свободных помещениях для проживания с претендентами на территории центра.

– На данный момент десять детей находятся в процессе совместного проживания с претендентами. Когда бы ты хотел…

– Я отказываюсь.

Чхве потрясенно посмотрела на меня.

– Что? Подожди, я, наверное, ослышалась. Или мои глаза меня обманули и это не ты счастливо улыбался, когда пришел?

– И со слухом, и со зрением у вас все в порядке.

– Она сказала тебе что-то странное?

– Нет, прогулка прошла идеально. Как я и сказал, все было прекрасно.

– Тогда в чем проблема?

– Ни в чем. Они хорошие люди. Жаль, конечно, что в этот раз мне не удалось встретиться со вторым претендентом…

Чхве нахмурилась, потирая шею:

– Ты думаешь, у меня куча свободного времени?

После того как Пак уехал, Чхве крутилась как белка в колесе – ни одной свободной минуты за весь день. Она следила за здоровьем воспитанников, проверяла документы претендентов, договаривалась о датах тестирований и записывала голограммы детей. Само собой, она была не единственной, кто был поглощен делами, – все Питы работали на износ. И я прекрасно понимал, что в такой ситуации лучше не отшучиваться.

– Больше мне нечего сказать.

На лице Чхве застыло непонимание.

– Ян 301, которого я знаю, всегда говорит то, что у него на уме. Никогда не отделывается пустыми фразами просто из вежливости. Я все слышала. Она сказала тебе: «Мы будем ждать тебя, друг», и ты кивнул в ответ. Что это было?

– Правда.

Брови Чхве поползли вверх.

– Какая именно?

– Возможно, в будущем они действительно станут моими друзьями. Более близкими людьми, чем родители. Вы так не думаете?

– Ян 301…

– Да?

Чхве тяжело вздохнула:

– Мне известно о тебе много всего: когда ты здесь появился, твой рост, вес и даже плотность костной ткани. Знаю, чем ты занимаешься в выходные, с кем дружишь. Могу даже найти названия книг, которые ты прочитал, но…

Может, она и о том, что я говорю во сне, тоже в курсе? Страшно даже представить…

– Но на самом деле я ничего о тебе не знаю.

– Мне кажется, я и сам себя не знаю.

Все так, временами мне было трудно разобраться в себе…

– Видимо, ты решил дать мне больше времени. – Чхве улыбнулась. – Чтобы я узнала тебя лучше.

– Я тоже хочу в себе разобраться.

Кивнув ей, я прижал портрет к груди. Мой ТОН подошел к концу. Снова чувствовалось тепло, исходящее от рамки, как будто кто-то меня обнимал.

Глава 10. Родители и дети

– Получается, ты просто издевался над Питами? Дошел до последнего этапа и решил все бросить? Тогда зачем взял это? Быстро рассказывай! – кричал Окт, указывая на портрет, висящий на стене.

Кажется, после того, как я принес подарок от своих претендентов, атмосфера в комнате сильно изменилась. На задней стороне портрета действительно были написаны контактные данные Ханы и Хэорыма – наш с ними общий секрет.

– Окт, не тараторь так!

– Они что, допустили ошибку? Сказали тебе что-то странное?

Мальчишка продолжал сыпать вопросами и выглядел ужасно встревоженным.

– Я уже объяснил все Питу. Прекращай, я очень устал.

– Представляю, в какое замешательство приведет их твой отказ. Ты же просто соврал им!

– Нет, они…

Я хотел продолжить, но не стал. Окт угрюмо взглянул на портрет.

– И ни капли на тебя не похоже.

Это был первый подарок, полученный от претендентов. Доказательство нашего обещания друг другу стать друзьями.

– Ты никогда так не улыбаешься. И вообще похож на сердитого ежа! – продолжал недовольно ворчать Окт.

– Сейчас этот еж заколет тебя своими колючками…

Я резко встал и подошел к Окту. Тот яростно засопел:

– И что? Ударишь меня? Вперед! А я расскажу воспитателям о насильственных действиях с твоей стороны!

– Отлично! Раз ты такой ябеда, может, действительно разок тебе врезать?

– Но ведь ты и правда колючий и грубый!

За несколько месяцев Окт стал еще упрямее. Видимо, переживал, что скоро он начнет новую жизнь в другом месте с незнакомыми людьми. Там не будет Питов, сдувающих с него пылинки, и меня, постоянно ворчащего на него, там тоже не будет. Окт стоял на пороге новой жизни.

Я шутливо взъерошил его волосы:

– Зачем ты мне соврал?

Окт поднял на меня взгляд и надул губы:

– Когда это я врал тебе?

– Ты же вроде говорил, что твои будущие родители – хорошие люди…

Окт широко распахнул глаза:

– Чего это вдруг ты о них заговорил? А т-ты что-то слышал? Пит мне ничего не говорила!

Он так сильно удивился, что даже начал заикаться. Хотя неудивительно, эти два человека сейчас для него важнее всего.

– Ты сказал, что они очень хорошие.

Окт сглотнул, а я продолжил: