Тон - Ли Хиён

в душу директору. Может, ему и самому было трудно понять настоящего себя. Ведь чтобы сделать это, требуется недюжинная смелость. Только вот смог ли Пак что-то обрести благодаря ей? Все то время, пока директора не было, в моей голове крутились его слова: «Ради себя. Все это ради себя».

Директор уехал, чтобы посвятить время себе. Несмотря на тяжелое детство, он сохранил свою целостность и не позволил травмирующим воспоминаниям сломить себя. Пак преодолел боль, нашел силы подарить любовь детям, которые тоже, как и он, нуждались в ней. И показал своему отцу, каким стал. «Ты издевался надо мной, слабым и маленьким, но я не раздавлю тебя, слабого и больного. Я рядом, пока ты умираешь, но не потому, что я твой сын. А для того, чтобы показать самому себе, что отличаюсь от тебя». Возможно, именно так Пак думал, но я не знал его настоящих мыслей, лишь надеялся, что директору не причинили еще большую боль.

Я положил руку на плечо Ноя.

– Ну ты даешь, конечно, начал с монастыря, а закончил женщиной…

– Да это же очевидно! Ты только представь, вот они идут с ней, вдруг слегка соприкасаются руками. И тут Пак заявляет… – Ной откашлялся: – Никакого физического контакта на первом свидании!

Я расхохотался. Не удивлюсь, если Пак действительно вел себя так.

– Интересно, а после встречи он спросит: «Ну что, на сколько баллов оценишь сегодняшнее свидание?»

Поболтав с Ноем еще немного, я вышел в коридор. За окном простиралось белое небо. Возможно, скоро пойдет снег. Я разблокировал смарт-часы и нажал на кнопку «Беседа с воспитателем». Экран замигал синим – моя заявка была принята.

Открыв дверь переговорной, я увидел Пака, кивнул ему и занял место напротив. На лице директора, как обычно, застыло трудночитаемое выражение.

– Будешь что-нибудь пить?

– Кофе со льдом.

Рука директора, потянувшаяся к кнопке, замерла.

– Не слишком холодно, чтобы пить кофе со льдом?

– В горле сильно пересохло.

Спустя несколько мгновений приехал робот-помощник и поставил на стол мой кофе и теплый чай.

– Если пересохло в горле, значит, нервничаешь, – заметил Пак, передавая мне чашку.

На удивление я был абсолютно спокоен, даже несмотря на то, что собирался сказать.

– Вы вернулись раньше времени.

Пак слабо улыбнулся:

– Звучит так, будто без меня было лучше. Обидно даже.

– Во время путешествий сильно устаешь. Может, было бы лучше вам отдохнуть еще какое-то время?

– Лучший мой отдых – работа в центре.

Конечно, как вам не поверить… Я отпил кофе. Из коридора донеслись веселые голоса детей, проходивших мимо переговорной. Директор никогда не оставит центр, пока здесь есть его воспитанники. Что заставляет его заботиться и защищать тех, кто однажды покинет это место навсегда? Интересно, ощущалось ли это как болезненное расставание с любимым человеком?

– Я слышал, что ты уже беседовал с Чхве. Зачем понадобился я?

– Звучит так, будто вы не рады меня видеть. Обидно даже.

Пак поднял руки вверх, признавая поражение.

– Я слышал, ты отказался от дальнейшего усыновления. Конечно, не могу сказать, что эти претенденты были идеальными, но ваша графа близости неуклонно росла, и ты ставил им высокие баллы за каждый этап. Кажется, ты еще ни разу не оценивал претендентов так высоко.

Пак, конечно, понимал, зачем я к нему пришел – рассказать, почему отказался от тех кандидатов, которых сам же так высоко оценил. Поэтому директор ждал, что я начну говорить.

– Ян 301, это решение очень для тебя нехарактерно. В то же время только ты мог его принять.

Пак принялся постукивать по столу бледными длинными пальцами. Обычно это означало, что он погрузился в раздумья.

– Ты ведь очень вдумчивый юноша. Ты сразу понимаешь, что к чему, даже когда говорят что-то вроде бы безобидное. Следишь за своими словами. Как тебе известно, мало кто из ребят отказывается от претендентов на третьем этапе тестирования. Обычно дальше идет совместное проживание на территории центра. Раз ты дошел до последнего этапа тестирования, значит, встретил людей, заслуживающих твоего доверия. И вдруг такая перемена! Не думаю, что ты отказался из вредности. – Пак сверлил меня взглядом. – Есть какая-то причина, не связанная с претендентами, из-за которой ты сделал такой выбор?

Хорошо, я проиграл. Он видел меня насквозь. Подумав немного, я заговорил:

– Вы правы. Из всех претендентов эти люди понравились мне больше всего.

Пак спокойно смотрел на меня, ожидая продолжения.

– И я думаю, что мне понравилось бы с ними жить.

Я замолчал, и переговорную наполнила тишина. Капли конденсата с кружки капали на пол, образовав небольшую лужицу. Вспомнив Хану и Хэорыма, я горько улыбнулся.

Они могли стать родителями, которые будут общаться с ребенком не посредством приказов, а диалога. Не думаю, что в их семье пришлось бы страдать от трений и разногласий. Хана и Хэорым приложили бы все усилия, чтобы не повторить ошибки своих родителей, не причинить боль своему ребенку. Их готовность принять на себя родительские обязанности была очевидной.

– Но я не уверен, что смогу стать хорошим сыном…

– Ян, давай поговорим серьезно.

– Думаете, я шучу?

Пак поджал губы.

– Почему вы проверяете личностные качества только у будущих родителей? Почему не проверяете детей – готовы ли они жить вместе с ними? Вы ведь сами сказали – нужно отказаться от своих фантазий о том, что родители все знают и всегда будут опорой. Говорили, что прошли те времена, когда родители должны были жертвовать всем.

Я перевел дыхание.

– Согласен с тобой, но и те претенденты, что приходят с надеждой подарить ребенку любовь, они…

– Я не говорю, что претенденты, рассчитывающие на пособия, плохие. Мы ведь тоже ищем себе родителей, чтобы избежать дискриминации в обществе. Нам всем больше тринадцати, именно в этом возрасте происходит отдаление от родителей. Кто захочет себе папу и маму в такой нестабильный период? Так что «дети нации» ищут родителей, чтобы избавиться от клейма центра. Разумеется, есть ребята, которые искренне хотят себе родителей, как есть и взрослые, искренне мечтающие о ребенке.

В переговорной наступила тишина. Я посмотрел Паку в глаза и после небольшой паузы продолжил:

– Но не только мы живем потребностью друг в друге. Разве во внешнем мире семьи построены только на любви?

Пак ничего не ответил.

– Я слышал, что в один из центров за ребенком пришли его биологические родители. Если вдруг однажды здесь появятся люди, которые избавились от меня, и назовутся моими родителями… Я их возненавижу. Они ведь бросили меня. Больше десяти лет я был им не нужен. Думаю, что даже не захочу с ними встречаться.

За окном стемнело. Освещение