Тон - Ли Хиён

Чхве заговорила снова:

– Тебе не нужно больше убегать. Теперь никто не сможет плохо к тебе относиться. Никто в мире не сможет причинить тебе боль.

Пак заговорил после короткого молчания:

– Я не убегаю.

Чхве молчала.

– И я не прощаю его.

– Правильно.

Голос директора слегка дрожал. Наверное, он снова по привычке сжал руки в кулаки.

– Но хочу показать напоследок, что я не такой, как он.

Мне не было видно, но, скорее всего, Чхве кивнула в ответ.

– И я это сделаю не ради него, а ради себя. Все это ради себя.

Больше ни Пак, ни Чхве ничего не сказали. Все вокруг замерло, будто кто-то поставил мир на паузу. В моей голове проносилось множество мыслей. Я не знал биологических родителей, но детство не было наполнено страданиями. Мне было тяжело понять боль Пака. Я мог лишь догадываться о его боли, и это вызвало у меня чувство неловкости и стыда…

Я строил из себя всезнайку и болтал всякий бред перед директором, Чхве, Октом, Ноем: «Ни один родитель в мире не может быть полностью готов к появлению ребенка», «Только мы можем решать, выбирать нам родителей или нет»…

Сердце, колотившееся в груди, постепенно успокаивалось, внутри словно разливалась прохлада. Люди имели предубеждения против центров ДН, вот и я поместил весь мир внутрь собственных рамок и ничего не видел за ними, оценивая все субъективно.

Белая стена, похожая на пустой лист бумаги, напоминала заснеженное поле. Интересно, а что видел Пак, когда безучастно смотрел на море? Приветливый простор, готовый принять в свои объятия детей? Жестокую стихию, пожирающую края одинокого острова?

Теперь я понимал, почему директор так строго относился к отбору претендентов. Он не хотел, чтобы в мире появился еще один ребенок с похожей судьбой. Ведь воспоминания о том, как родители причиняли боль и издевались, будут преследовать этого ребенка вечно. А с ними куда тяжелее жить, чем с клеймом центра ДН.

Пак – сильный человек. Это было видно по его порядочности и твердым моральным принципам. Держаться их не так просто, ведь внутри должен быть стальной стержень. Я верил, что наш директор обязательно вернется обратно с улыбкой на лице. Ведь Пак точно знал, где его место, и он был сильным человеком.

Я писал объяснительную строчка за строчкой, думая об Окте и Ное. Уже и не помнил, когда в последний раз держал в руках ручку. Слова сыпались на бумагу, словно струйки песка.

Глава 8. Я тут слышал одну историю

После отъезда Пака прошла неделя. Жизнь в центре протекала так же оживленно, как и всегда, – приходили претенденты, ребята готовились к ТОНу, чтобы найти кого-то, кто раскрасит их жизнь новыми красками. Чтобы найти семью, которая превратится в крепкую ограду, защищающую их от невзгод… Иногда я смотрел в сторону главного корпуса. Интересно, что сказал Пак своему отцу? Просил ли тот о прощении? Директор все не возвращался из отпуска.

Чхве задерживалась на работе еще больше, чем прежде, видимо, пытаясь компенсировать отсутствие Пака. Она оставалась в центре даже в выходные, чтобы приглядывать за детьми. С течением времени на ее лице было заметно все меньше и меньше эмоций. Видимо, Чхве превращалась в Пака.

Окт, успешно завершивший второй этап тестирования, с нетерпением ждал третьего.

– У них и правда теплые руки. В первый раз бабушка пришла с сединой, чтобы показать, как она выглядит по-настоящему, а теперь покрасилась – сказала, что хочет выглядеть моложе. Дедушка сказал, что уже начал учиться кататься на виндборде. Друзья отговаривают, говорят, какой виндборд в его возрасте, но он не обращает внимания. Я сказал, чтобы он катался аккуратнее, а дедушка ответил, что все в порядке, потому что надевает защиту. А бабушка спросила, какая еще еда мне нравится – помимо той, что я указал в заметках о себе. Благодаря мне у них появилось больше дел, и им это нравится…

Окт с гордостью рассказывал о своих претендентах, как вдруг заметил мой взгляд:

– Прости, я все о себе да о себе. – Он снова беспокоился понапрасну.

– Если бы кто-то проявлял ко мне столько внимания, я бы не выдержал. Это слишком обременительно!

Стоило мне изобразить дрожь, как Окт уставился на меня, блестя глазами:

– Как такое может быть обременительно? Я рад, что они беспокоятся обо мне. Ян, ты действительно застрял в негативных мыслях!

– А ты застрял в фантазиях!

– Почему это? Я рассказываю о реальных вещах!

Я был рад тому, что рассказы Окта не были выдумкой. По ним ощущалось, насколько мальчишка нравится этим претендентам, а они ему. Правду говорят, что, если хочешь кого-то узнать, нужно потратить много времени и приложить большое количество сил. Наверное, это было самым важным правилом в отношениях родителей и детей.

– Ян, а ты почему не рассказываешь о своих претендентах? Они точно тебе нравятся? Ну же, поделись со мной!

Скоро должен был состояться третий этап тестирования. Супруги все никак не могли прийти – были заняты. Но прислали несколько голограмм. Как и до этого, они не следили за словами, говоря то, что действительно думали.

– Если мы и правда станем семьей, никто не поверит, что ты наш сын. Ты выглядишь совсем иначе. Твоя внешность… как бы это сказать… на запредельном уровне.

– Хочешь сказать, что мы с тобой полный примитив?

Они никогда не узнают, скольких усилий мне стоило сдержать смех и не выплюнуть кофе. Лицо Чхве, которая молча сидела рядом, тоже выглядело крайне забавным.

И да, наконец-то во время третьего этапа я смогу поговорить с ними наедине. Это была практически финальная точка – предстояло определиться, хочу ли я стать частью их семьи или нет. Покинув центр вместе с Ханой и Хэорымом, я приобрету новое имя и буду ходить в обычную школу, а из документов исчезнет клеймо ДН. Возможно, я даже смогу пойти в университет.

– Они ведь тебе точно нравятся? Если все пойдет хорошо, может, ты покинешь центр даже раньше меня.

Будет ли это действительно так? Я не был уверен.

– Кстати, я тут слышал одну историю. – Окт, весело болтавший ногами, резко приподнялся.

– Какую?

– В одном центре для мальчика готовили ТОН, но не показывали голограммы претендентов и ничего о них не рассказывали. Говорили, что нужно просто встретиться. Мальчику это показалось странным, но он решил сходить на тестирование, раз Питы так настаивали. И вот он зашел в переговорную. Претенденты увидели и его и как