Тон - Ли Хиён

не пускали в центр, чтобы избежать распространения инфекции. Центр следовал четким санитарным нормам. Хэорыму отказали в визитах, пока он полностью не поправится. Чхве предложила перенести ТОН, но я решил встретиться только с Ханой. К счастью, она с радостью приняла мое приглашение.

Сегодня мы встречались наедине. И наконец-то могли поговорить откровенно, без присутствия Питов, обсудив то, что раньше было невозможно. Было немного странно шагать рядом с Ханой. Я шел слева от нее, и она перевесила сумку с левого плеча на правое. В лицо дул холодный ветер, но внутри царило оживление.

– Как ваши дела?

Хана широко улыбнулась.

– Хотела что-нибудь написать, но это оказалось непросто. Ведь теперь у меня намного больше идей. Я люблю писать, читать книги, но поскольку это все же моя профессия, то постоянно испытываю стресс. Я уже давно выкладываю разные истории в своем блоге, и вот несколько недель назад со мной связался редактор. Предложил опубликовать мои тексты…

– Ого, серьезно? Я вас поздравляю!

– Признаться честно, мне страшно.

– Уверен, что у вас все получится.

Я не знал, что за жизнь была у Ханы до нашей встречи. Мог лишь догадываться, основываясь на тех небольших крупицах информации, которыми она делилась. Интересно, если я прочитаю эти истории, стану ли лучше ее понимать?

– Ты уже думал над именем?

Я вопросительно посмотрел на нее.

– Ну, после того, как покинешь центр, тебе будет нужно новое имя…

– А, да!

Перед тем как покинуть центры ДН, воспитанники сами подбирали себе имена, стремясь к уникальности и благозвучию. Если выбор все же падал на традиционное имя, то обязательными были иероглифы с хорошим значением. Выходя во внешний мир, Ян, Окт, Ной и Юн переставали существовать. Разумеется, номер тоже исчезал. Дети из центров напоминали новорожденных, которым только что перерезали пуповину, – они получали имя и делали шаг навстречу новому миру, пытаясь научиться дышать самостоятельно.

– Я завидую тебе.

– Почему?

Хана посмотрела на голограмму леса, возвышающуюся вдали.

– Ты сам можешь выбрать имя. Это совсем другое ощущение. Я вот не люблю свое. В детстве меня постоянно дразнили. На уроках физкультуры многие хихикали и кричали: «Тебе хана!»

Мы не придавали особого значения своим именам, это ведь было просто указание на месяц, когда ты попал в центр. Если так подумать, то люди во внешнем мире делали то же самое – давали имена своим детям, а те вынуждены были носить их всю жизнь, даже если они им не нравились. Забавно… Имя никак не было связано с мнением того, кто его носил.

– На первой встрече вы сказали, что, когда готовились к ТОНу, все время думали о матери. Размышляли о том, смогли бы сами провести ее тестирование. Можно спросить, откуда у вас такие мысли?

Хана погрустнела, и ее взгляд упал на белую землю под ногами. Если бы она хотела скрыть свои мысли, то не заговорила бы об этом первой. И мне стало интересно, почему она все же решилась.

– Мама всегда находилась рядом. Можно сказать, была моими руками и ногами. До девяти лет даже носила меня в ванную. Я была болезненным ребенком, мама ужасно за меня волновалась и заставляла делать все, что полезно для здоровья. Например, отправила на балет, чтобы у меня была хорошая осанка. Она не упускала ни одной возможности, которая могла бы способствовать моему оздоровлению.

Интересно, каково было иметь такую мать? Она делала все для дочери, но Хана не выглядела счастливой, когда говорила об этом.

– Мама заставила меня получить лучшее образование. Я росла без забот. Конечно, о каких заботах может идти речь, если еще до того, как я пыталась думать, мне уже говорили, что я должна делать, чем заниматься, что надевать, как выступать. Мамино будущее было моим будущим.

Кажется, я понял, о чем говорила Хана. Мать привязала к ней ниточки и дергала за них, будто дочь была марионеткой.

– Разумеется, я считала, что так мама проявляет свою любовь. Даже когда на улице накрапывал мелкий дождик, она отвозила меня в школу на машине. Конечно же, одноклассники завидовали мне. Но вскоре я поняла всю суть ее любви.

Слово «суть» звучало как-то странно. Разве любовь сама по себе не является основой всего? Странно было представить, что для материнской любви нужны какие-то основания или причины.

– Суть?

Хана усмехнулась:

– Мама выросла в бедной семье, поэтому практически ничего не имела и многого не могла себе позволить. Она одевала меня в пышные платья и милые туфельки с пряжками не потому, что хотела сделать меня принцессой, – голос Ханы стал холоднее, – а потому что с помощью меня удовлетворяла собственные желания.

К моему удивлению, лицо Ханы исказилось от жалости. Я молча продолжал идти рядом с ней. Холодный ветер дул прямо в лицо. И вдруг до меня дошло – Хана не испытывала к матери ненависть, она жалела ее.

Мне было известно, что существуют люди, которые исполняют нереализованные мечты через своих детей. Но это были их цели, их мечты. Вот и мать Ханы стремилась к лучшему образованию, к лучшей жизни, но это была ее мечта. Дочь росла совсем другим человеком, со своими собственными надеждами.

Внезапно, словно очнувшись от своих размышлений, Хана позволила себе легкую усмешку:

– Летели годы, наступил переходный возраст, и я стала спрашивать себя – а действительно ли мне нравится ходить с мамой на концерты, посещать занятия на курсах, куда она меня записала, заниматься с ней спортом? Возможно, мое истинное удовольствие заключается в чтении и уединенных мечтах? В какой-то момент тень матери, возвышающаяся за спиной, стала давить. А слова «ради тебя», слетающие с ее губ, – угнетать. Мама хотела, чтобы я стала дипломатом. Мечтала, что дочь будет ездить в разные страны, где она сама никогда не бывала. Тогда я осознала, почему с самого раннего детства мать заставляла меня учить иностранные языки. Я была заменой, которая исполняла ее мечты.

Похоже, многие дети жили, чтобы осуществлять мечты своих родителей, и даже не догадывались об этом. Мне вдруг вспомнились слова Ханы: «Я верила, что создала сама себя, а оказалось, что стала такой, когда не понимала, что происходит… А что со мной было до этого?»

На обретение собственного «я» требуется много времени. Порой мы обнаруживаем, что на нашу личность повлияли не внутренние убеждения и переживания, а внешние обстоятельства и люди. В этом мы с Ханой были похожи. Вполне возможно, что многие черты, которые определяют меня, сформировались в рамках особой системы, известной как центр ДН. Повторюсь – чтобы по-настоящему понять