Тон - Ли Хиён

– Немало времени понадобилось, чтобы сепарироваться от матери. Разумеется, она считала меня предательницей. Но пусть она посвятила всю свою жизнь мне, пусть делала все ради меня – пришло осознание того, что больше я в ней не нуждаюсь. Наступил тот возраст, когда я начала жить своей жизнью и стала независимой. Все случилось естественно. Правда, я вдруг поняла одну вещь…

– Какую?

– Не только мне нужна была независимость – психологическая и экономическая, мать сама нуждалась в этом.

Мне казалось, что понятие независимости использовалось по отношению к детям, которые покинули родительский дом и начали жить самостоятельно. Но, возможно, как и сказала Хана, родителям тоже была нужна независимость. Чтобы радоваться самостоятельности ребенка, а не чувствовать себя преданным…

Я снова пошел вперед. Хана сохраняла прежнюю дистанцию между нами. Возможно, семья – это люди, которые наблюдают за тобой на расстоянии. А оно дарит нам возможность наблюдать, но лишает возможности общаться. Точно такая же дистанция существует между чувствами родителей и детей. Они видят друг друга, но не способны на диалог. Услышав историю Ханы, я смог понять и ее мать, и мне было жалко эту женщину. Она ведь хотела, чтобы дочь стала дипломатом и увидела мир, но забыла о главном… Даже если бы Хана не отличалась идеальной осанкой или не владела иностранными языками в совершенстве, матери следовало бы радоваться уже тому, что ее дочь счастлива.

– На уроке физики мы проходили трение. Это сила, возникающая при соприкосновении двух тел и препятствующая их относительному движению…

– Прости, я не очень сильна в физике. – Хана подняла руки вверх, показывая, что сдается.

– Мне кажется, между чувствами людей порой тоже возникает трение. Особенно если вы близки, как члены семьи, которые постоянно сталкиваются друг с другом.

– Тогда, если знать закон трения, можно снизить возможность столкновения? – поинтересовалась Хана.

– Да, вот только теория часто не совпадает с реальностью…

Мы одновременно засмеялись. Налетел порыв ветра, взъерошив наши волосы. Улыбка Ханы стала расслабленной, будто она вновь убедилась в том, что поступила правильно, выбрав стезю писательницы.

– Вам будет непросто жить с таким взрослым подростком.

– Ты прав, будет нелегко.

Хана повела плечами и сунула руки в карманы.

– Мы обсуждали с Хэорымом – смогут ли такие незрелые люди, как мы, стать хорошими родителями? Уверенности нет. Возможно, мы станем для тебя настоящим разочарованием.

– Ну, или я для вас.

Хана рассмеялась.

– Мы размышляли, какими должны быть родители семнадцатилетнего юноши. И вдруг пришли к мысли – а должны ли мы вести себя как родители? Разве мы не можем стать твоими друзьями? Для подростков друзья куда важнее. Ведь им можно рассказать о том, о чем родителям не скажешь. Со всеми близкими подругами я познакомилась в школе. Мы были беззаботными подростками, которые болтали и смеялись над всякой чепухой. Сейчас мы прекрасно знаем друг друга. Стоит лишь взглянуть на выражение лица, и становится понятно, что случилось у каждого в жизни. А тогда наши отношения были полны неловкости. С течением времени мы запомнили имена друг друга, стали встречаться за пределами школы. Конечно, были и ссоры, и разочарования. Хотели даже прекратить общение, но в итоге стали друзьями, которые знают друг о друге все.

Хана повернулась ко мне.

– Жизнь в семье полна не только радостей, но и разочарований. Ты тоже это поймешь. Но со временем все изменится. Мы сблизимся – будем понимать по голосу или выражению лица, есть ли у тебя проблемы. Но для этого потребуется много времени. Как у меня с друзьями. Как у нас с Хэорымом.

– Вы оба хотите меня усыновить?

Хана тут же кивнула. Откуда-то донеслось пение птиц.

– Иначе бы меня здесь не было. А ты, Ян, хочешь ли закончить тестирование и начать совместное проживание здесь, в центре?

Если после третьего этапа мы попробуем жить вместе, то это значит, что я действительно покину центр и перееду в дом к Хане и Хэорыму. А из моих документов исчезнет запись о центре ДН. Однако…

– Прошу прощения, но сегодня последняя наша встреча. Я не согласен на дальнейшее совместное проживание.

Хана смотрела на меня потрясенно. Не знаю, что именно ее удивило – сам отказ или то, что я сказал обо всем лично, а не через Пита. Но мне хотелось попрощаться как следует. Возможно, именно ради этого я и пришел…

Хана горько улыбнулась:

– Конечно, такой смышленый юноша, как ты, вряд ли захочет довериться родителям вроде нас…

– Нет, вы самые идеальные претенденты из всех, кого я встречал. Это правда. Поэтому мне захотелось лично рассказать вам о своих чувствах, а не прощаться через Пита.

«Тогда почему?» – читалось в глазах Ханы.

– Я пока не готов покинуть центр. Мне еще многому предстоит здесь научиться. Простите, что не сказал об этом раньше. Я хотел продолжать наши встречи, потому что мне было интересно узнать вас ближе. Поверьте, целью было вовсе не желание посмеяться.

Я опустил голову.

– На самом деле во время наших встреч я много думала. Мы даже не дошли до финального тестирования, а уже стало понятно, какими недостатками обладаем и что нам нужно в себе исправить. Эти размышления были серьезными, как и мысли о том, следует ли нам расширять нашу семью. Мне кажется, встречи с тобой многому нас научили, заставили заглянуть в самих себя. Так что, думаю, это мы должны говорить спасибо.

Хана подмигнула мне. Как я и думал, она все поняла. Чхве была неправа насчет них – и Хана, и Хэорым были зрелыми, надежными и стабильными в своих эмоциях. Каждый раз, когда я с ними встречался, понимал, насколько сложно устроено общество, напоминающее большую семью.

– Как хорошо, что я его захватила. – Хана достала что-то из сумки. – В этот раз ведь разрешены подарки?

Я посмотрел на рамку, которую она держала, и увидел себя улыбающегося на портрете работы Хэорыма.

– Муж очень просил тебе передать. И еще… Не знаю, разрешено ли такое… – Хана нервно оглянулась по сторонам и прошептала тихо: – На обороте рисунка Хэорым записал наши номера и адрес.

Если ребенок отказывался от претендентов, обмен контактами был запрещен. Нельзя было давать ни номер телефона, ни имейл, ни адрес.

– Я смогу найти вас после выпуска из центра?

– Разумеется! Мы станем твоими друзьями. – Она заговорщически улыбнулась. – Более близкими, чем родители.

Я прижал к груди рисунок Хэорыма. Казалось, что от рамки шло тепло.

Кажется, мы гуляли совсем недолго, а на самом деле