Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи - Сарат Чандра Дас

с крайним нетерпением ждали невиданного зрелища, и вдруг микстура покрылась пеною, ударив в нос пациенту. Последний отскочил назад, но я сказал ему опустить палец в пенившуюся жидкость, и тот, убедившись, что она холодна, произнес мистическую формулу «Ом-мани-падмэ-хум», проглотил лекарство и заявил, что оно приятно на вкус и освежает. Затем он вынул из-за пазухи кхатаг и несколько монет и поднес мне, положив шарф передо мною на земле. «Великий доктор, – сказал он при этом, – примите от меня это скромное подношение как знак моей благодарности, хотя оно и недостойно быть принятым вами. Так как, однако, вы благочестивый человек, для которого деньги не имеют цены, то я осмеливаюсь надеяться, что вы все-таки его примете». Я отказался от денег, но, по просьбе Тун-чэня, взял шарф. В полном изумлении и с чувствами бесконечного восхищения чудесными свойствами лекарства и удивительным амчи («доктор»), который пренебрегает деньгами, разошелся к своим занятиям небольшой кружок зрителей.

Наказание цзонпоней, о котором рассказано выше, навело на народ страх. Опасались новых обид со стороны китайцев, которые с надменным видом разгуливали по улицам Шигацэ. Лица, прибывшие издалека на рынок с целью продажи своих товаров, спешили снова уложить их и поскорее убраться восвояси. Не было никакой возможности ни достать, ни купить чего бы то ни было. Учжень встретил некоторых из своих знакомых торговцев хлебом и просил их продать ему хотя немного риса, но ни один из них не решился даже сознаться, что у него есть рис для продажи. Какая-то старуха, продавшая нам рис в первое наше посещение, теперь сказала: «Не говорите о рисе при китайцах и их друзьях, а то они придут и отнимут все, что у меня есть, бросив несколько негодных монет; приходите через час или два, когда уйдут эти негодяи, и тогда я продам вам все, что вы пожелаете».

Ташилхуньпо (по фотографии О. Норзунова)

С одной стороны рынка находился трактир (закхан), куда и зашли Пхурчун и Учжень, чтобы немного закусить. Пока они завтракали, в ресторан вошел сам хозяин. Он оказался дворянином из Ташилхуньпо, главою фамилии Тоньдуб Кхансар; в то время он занимал должность чянчжоба при Таши-ламе[114]. Он спросил Учженя, откуда тот прибыл, где остановился и какие товары (чон) привез для продажи. Дана, в ближайшем заведовании которой находилось заведение, оказалась женою владельца последнего; она держала себя любезно и с достоинством и разговаривала чрезвычайно вежливо и учтиво. На ней был головной убор, богато унизанный нитями жемчуга стоимостью по меньшей мере в 3000 рупий; кроме того, убор был украшен коралловыми бусами, рубинами, бирюзою и другими драгоценными камнями. Хотя она и принадлежит к одной из самых богатых и знатных фамилий в Цане (Западный Тибет) и притом находится в родственной связи с фамилией, из которой происходит Таши-лама, но она ничуть не считает для себя унизительным вести счета в гостинице и наблюдать там за работою служителей.

15 декабря

Сегодня 25-е число десятой луны по тибетскому календарю и вместе с тем один из самых больших праздников секты гэлуг-па – годовщина смерти Цонкхапы. Этот праздник известен под именем «Гадань намчой». В этот день во всех храмах выбрасывают старые тормы из цамбы и заменяют их новыми[115].

От редактора издания 1904 г.

Буддизм проник в Тибет из Индии в VII ст. по Р. Хр. при тибетском царе Срон-цань-гампо и столкнулся там с туземною шаманскою религиею бон, сводившеюся к культу разного рода духов. Для того чтобы облегчить своей религии утвердиться в Тибете, буддийские проповедники (особенно Падма-Самб'ава) приняли культ многих местных божеств, включив их в свой пантеон. В подражание жрецам бон буддийские монахи стали позволять себе разные отступления и от нравственных предписаний буддизма; так, напр., они начали вступать в брак. Благодаря этим нововведениям буддизм выродился в Тибете в особую форму, представлявшую много отличий от индийского учения. Попытка вернуть тибетский буддизм к прежней чистоте была сделана индийским монахом Атишою (Чжу-Адиша), прибывшим в Тибет в 1038 г. Он поставил себе задачей восстановить философское учение махаяны, устранив грубые шаманские обряды и обязав монахов к строгой нравственной жизни. Основанная Атишою секта получила название кадам-па («связанные предписаниями»). Не всем, однако, последователям Атиши понравились его строгие требования, и вскоре двумя его учениками были образованы новые секты: сакья-па и карчжю-па, которые допустили для своих приверженцев разные послабления. Те лица, которые остались верными учению, существовавшему до Атиши, получили название ньинма-па. С течением времени из этих главных сект выделился ряд более мелких (карма-па из карчжю-па). В ХIII ст. из названных сект на первый план выдвинулась сакья-па, благодаря поддержке монгольских императоров, которые, овладев Тибетом, приблизили к себе сакьяских иерархов (в лице Сакья-пандиты, Пакба-ламы и др.) и предоставили им даже светскую власть в этой стране. После изгнания монголов из Китая в Тибете появляется новый реформатор Цонк'апа (Цэунхава, 1357–1420 гг.), который преобразовал секту кадам-па, обратив особое внимание на обрядовую сторону учения и на иерархическую организацию духовенства. Преобразованной секте он дал название гэлуг-па (по имени одного из главных монастырей этой секты – Галдань или Гадань она также называется галданьскою или гаданьскою). Учение собственно этой секты, на которое оказали влияние разные религиозные верования (шаманство, несторианство и др.), называется ламаизмом. Между прочим, Цонк'апа обязал духовенство носить одежду желтого цвета, почему его последователи известны под названием желтошапочников (ша-сэр), в отличие от нереформированной секты вьянма-па, которая называется красношапочною (ша-мар), и от приверженцев религии бонь, или черношапочников (ша-наг). При преемниках Цонк'апы, установивших новый догмат о последовательных воплощениях божеств или выдающихся буддийских деятелей в образе людей, секта гэлуг-па постепенно приобрела большое значение в Тибете, и маньчжуры, по утверждении своем в Китае, поставили во главе светского управления Тибетом одного из главных иерархов этой секты – далай-ламу, воплощение божества Авалокиты. Такое положение секты гэлуг-па позволило ей понемногу распространить свой авторитет и на другие существующие в Тибете секты, которые все более и более сближаются с гэлуг-па и в настоящее время сохраняют сравнительно немногие из своих прежних особенностей; наиболее важным отличием их ныне является то, что у каждой секты есть свой особый бог-покровитель и что духовенство их большею частью женится (ред.).

Под вечер ко мне пришел монгольский монах Лобзан-даньцзин, о котором я уже упоминал раньше, чтобы засвидетельствовать мне свое почтение; он принес мне в подарок длинный шарф (кхатаг) и овечью тушу. Он всего несколько дней тому назад освободился из тюремного заключения, в котором пробыл 2 месяца по подозрению в каком-то подлоге; кроме того, он несколько раз был подвергнут телесному наказанию. Его учитель был приговорен к тюремному заключению на три года и