Книжная жизнь Лили Сажиной - Вероника Юрьевна Кунгурцева

к водопаду, уже дававшему о себе знать смутным гулом. На плотике, готовом рассыпаться на бревна от первого внушительного удара, оказались: ребенок, калека, собака – и мы с Таней, два глупых пирата, от которых теперь зависела жизнь плотогонов.

Впереди прямо по ходу плота показалась гряда камней, вот сейчас… но мне удалось направить плотик в обход, в узкую стремнину слева, берег, берег, наш берег, до него рукой (вернее, шестом) подать… И тут плот, задев какое-то острое каменное препятствие, точно сталагмит, росшее из дна, затрещал… и распался на составные лесины… Мы оказались в воде, а вокруг мешанина из бревен, я увидела Марту, которую несло дальше, туда, к водопаду, и около нее из-под воды показалась Танина голова! Марта пошла ко дну, но мужественная Танька– Доктор Ливси схватила тонущую за косицу и вытащила, а после, прижав к себе, стала грести к берегу. Я оглянулась и увидела Женьку, которая вонзила двойную арматурину с пальцевыми отростками (видимо, находившуюся внутри расколовшегося от удара протеза) в бревно, на том же бревне сидел мокрый и уже не кудрявый песик, я тоже ухватилась за это бревно, и нас вынесло к берегу. Где уже сидели на камнях Танька с Мартой, мокрые, но целые и невредимые. Мы все выплыли, даже дурачок Флинт, которого едва не затянуло под лесину.

Возле лестницы в небо мы расстались (Таня с Женей и собакой – налево – только не проходите у столба между ног! – и потом вверх, мы с Мартой – прямо). В этот момент негодная девчонка, спасенная Доктором Ливси, крикнула, вырвав свою руку из моей и отбежав на безопасное расстояние:

– Вот я всё Бабушке расскажу, как вы чуть меня не утопили!

* * *

Но после ее доноса Бабушка стала, напротив, очень привечать Таню Буравлёву, а Марте велела не лезть к большим, а то вишь, она – кивок в мою сторону – тыртыга какая… на месте только с книжкой сидит, тебе за ней не угнаться.

После вынужденного купания в холодной речке сопли Марты приобрели новый, желтоватый оттенок. Бабушка хмурилась, и Таня-Доктор Ливси предложила вылечить сопливку – конечно, в тайне от взрослых. Помня об исчезнувших бородавках, я, разумеется, согласилась. Заманив сестрицу обещанием угостить черешневым вареньем, я привела ее к подруге в финский дом. Правда, в одной из комнат торчал Киля у телевизора, но мы решили, что это не большая беда. Варенье Танька выставила в большой банке на стол, а сама встала позади едуньи наготове с двумя пипетками, в которые набрала сок клубня цикламена (клубень прежде натерли и отжали). И вот, когда Марта, отвалившись от варенья (умяла полбанки), повернула голову, чтобы попросить воды, а то, мол, она пожалуется Бабушке, что ее закормили, Танька-Доктор Ливси забежала сбоку и, задрав бедолаге подбородок, выпустила содержимое пипетки в одну ноздрю, и тут же – не успела сестрица опомниться – в другую.

Что тут с ней стало! Явно в Марту вселился дух какого-нибудь родственника Короля чертей: она замахала руками, опрокинув и разбив банку с вареньем, лягнула стул, который упал, и принялась с диким ревом носиться по комнатам, совершенно покорив Кильку, который никогда не видел, чтобы девчонки так себя вели. Он бросил свое теле-кино и принялся гоняться за Мартой, решив, что это такая удивительная игра. Найдя выход, сестрица выбежала из дому, пугая прохожих и проезжих. Она по-прежнему махала руками и верещала, как Королева чертей, мы догнали ее в самом низу великанской лестницы, она прыгала через три ступеньки разом, чего не сумел бы даже Сева Ясинский.

Уж, конечно, эта ревунья нажаловалась Бабушке – и та перестала привечать Буравлёву, называя ее паразиткой, ветрогонкой и лешачихой. Мне, конечно, тоже досталось… Но самое удивительное, что насморк у Марты прошел… Фельдшерица, которой Любовь Андреевна рассказала о новом методе исцеления, а также о странном поведении больной, сказала, что цикламеном и впрямь лечат сопли, только, видимо, сок не был разведен водой в пропорции 1 к 5, как положено, а без воды цикламеновый сок вызывает дикую боль: немудрено, что больная слегка помешалась.

Опять полил дождь, а дождь на юге даже в августе – опасен, он тоже Дикарь, почтальонка тетя Рая вспоминала смерч, который наделал бед в Архипо-Осиповке: забросил дельфиненка на крышу дома. Мы сидели в большой комнате втроем с Тетенькой и Мартой, вылеченной от соплей, играли в крестики-нолики (Бабушка ни в какие игры с нами никогда не играла). Все время побеждала Тетенька. Потом, пообедав, мы стали играть в «дурака», сыграли партий пятьдесят – та же картина! Причем обычно я выигрывала у всех и каждого! Ну, хоть бы раз выиграть – нет… В паузе между дождями прибежала Таня, на которую Марта поглядывала с подозрением, стараясь держать свой коротенький нос в стороне от ее размашистых рук, – но и Соколиному Глазу не везло, причем, когда мы играли двое на двое, с кем Тетенька оказывалась в паре, та пара и побеждала. Опухшая от слез после многочисленных проигрышей Марта кричала, что она только с Тетенькой будет в паре, а не то…

– Да, да, а то Бабушке расскажешь про свои проигрыши…

– Ты тоже проигрываешь…

– Знаю.

Потом я достала лото, но и в этой игре побеждала Тетенька, так же, как во всех прочих настольных играх. Просто наказание какое-то! Может, сыграть в города… но, оказалось, Тетенька знает названия всех городов на земле, начиная от тех, в которых население 5 000 человек, и заканчивая миллионниками.

– А кем вы работаете? – принялась я выспрашивать: вдруг она ученый с мировым именем, а тут мы навязались… – Швеей-мотористкой работàла. Но теперь уж на пенсию вышла.

После ужина мы с Тетенькой принялись играть в шашки, и опять она раз за разом выигрывала. Я попыталась вызнать, умеет ли она играть в шахматы, и Тетенька, пожимая плечами, сказала: вроде да. Тогда я сбегала к завгару и выпросила у него коробку шахмат. Я знала ходы, в летнем лагере сыграла несколько партий с Ясинским и даже пару раз выиграла.

Я объяснила значение фигур, как ходит конь, и т. п. Тетенька рассеянно кивала, глядя в окошко, не перестал ли дождь (этим ненасытным гостям казалось, что загар у них еще не вполне шоколадный), – и первую же партию выиграла. И так – пять партий подряд. Нет, это невыносимо!

Марта, наблюдавшая за игрой, произнесла обычное:

– Я Бабушке всё расскажу!

Но Бабушка, узнав про наши вечные проигрыши (когда Тетенька и Марта отправились спать в большую комнату), сказала мне:

– Ты