Кошки не ходят на работу - Стейси Ю

– Ты замерзла, – шепнул Джеймс и пробежался пальцами по мурашкам у меня на теле. Я кивнула, ощутив приступ целомудрия. Джеймс был теплым и упругим. Пока он продолжал меня раздевать, меня охватило чувство, что я позволяю свершиться тому, чего не хочу, но чему не нахожу сил воспротивиться. Муха зажужжала громче. Я прикрыла ухо и представила Силвер, в одиночестве запертую в другой части дома, где на кухонном столе лежат нераспакованные краски. От мысли о красках накатила настоящая тоска. Я вспомнила, с какой теплотой в голосе Джеймс уговаривал меня взять их. Разве можно винить его в том, что он подавляет меня и слишком балует? Я сама отдала ему бразды правления: не взяла с собой кошелек, просила управлять мной во время секса. Неужели я и раньше была такой пассивной? Джеймс целовал мою грудь.

– Ложись, – мягко сказал он.

Я заерзала, устраиваясь на кровати, и он передвинул меня так, чтобы мы были рядом. Я взяла его руку и провела ею вверх и вниз себе по ребрам, пока он сам не принялся гладить меня, медленно и крепко. Конечности стало покалывать от неожиданного удовольствия. Заметив это, он прижал ладонь теснее. Я придвинулась к нему, давление руки все усиливалось, а потом он тяжело навалился на меня всем телом, едва не задушив, и я не задумываясь вывернулась и укусила Джеймса за плечо.

– Эй! – Он отпрянул.

– Прости, – пробормотала я. – Мне показалось, что я задыхаюсь.

– Ладно, но было больно.

Я вытащила из-под него ногу.

– Теперь лучше? – спросил он.

– Вроде да.

– Если хочешь, можем остановиться.

– Ну-у, – протянула я. В голове всплывали самые разные воспоминания: наша первая ночь здесь, океан, прекрасный и бесконечный, дом, который прищурившись разглядывал меня. Голос Лу, убеждающий, что все не так уж плохо, раз у меня есть Джеймс. Вечер, когда мне исполнилось двадцать два и когда я видела Лу в последний раз, ее фиолетовый от кексов язык и как мы, скрестив ноги, сидим в гостиной, отделенной от кухни лишь книжным стеллажом, который Лу приспособила для своих сумок и обуви. Стеллаж, наверное, теперь пуст, и вещи Лу устроились в месте побольше и получше. Непонятно, почему она выбрала в соседки меня, хотя могла жить с кем угодно. Я подумала о ее работе в галерее дяди, о том, как она командует талантливыми людьми в прекрасной обуви. Вероятно, Лу поняла, что она – мой единственный вариант, и пожалела меня.

Я сказала: «Давай продолжим», и Джеймс вошел в меня, отчего у нас обоих слегка перехватило дыхание, а я лежала и размышляла об отсутствии жилья, о своих планах, о работе. Он нежно дышал мне в шею, а я думала о крохотных ушах Силвер и ее прекрасной маленькой жизни. Я раскинула руки и ноги, тело тихонько гудело.

– О-о-о, – выдохнул Джеймс. – Как же хорошо.

– Да, – сказала я, когда он взял мои руки и сложил их на груди, – очень хорошо. – И снова краски: столько денег за десять тюбиков. Мама покупала набор из пятидесяти за меньшую сумму.

– Как хорошо, – повторил Джеймс, обнимая меня.

Съежившись и оцепенев, я даже была рада ощущать себя скорее вещью, чем девушкой. Да, я всегда была пассивной. Лу права: существовала черта, которую я перешла или, по крайней мере, начала переходить, с каждым днем все больше погружаясь в мир Джеймса с его понятиями, суждениями и объектами, которые нельзя игнорировать, и все сильнее отдаляясь от мамы. Я понимала, что происходит, но даже не пыталась сопротивляться. А значит, выбора у меня нет.

– Ты такая классная, – сказал Джеймс.

Я повернулась к нему:

– Лу съезжает, и ее сестра выкинет меня из квартиры. На следующей неделе мне негде будет жить.

Джеймс замер. Совершенно невовремя: я только начала получать удовольствие.

– Можешь продолжить? – попросила я, крепче прижимаясь к нему грудью. Мы оба вспотели, и кожа скользила.

Он убрал руки с моих бедер и вышел из меня.

– Погоди, что?

– Тут муха, – сообщила я. – У нас окно открыто?

– Лу съезжает?

– Да, – кивнула я, – но не надо делать из этого большую проблему.

– Почему ты мне не сказала? Проблема действительно большая.

Я потянулась за рубашкой. Расстояние между нами увеличилось, мокрое от пота тело обдало прохладой, и я задрожала.

– Она просто бросила тебя?

– Ну, я опоздала с оплатой.

– Насколько опоздала?

– Сильно.

– Я мог бы дать тебе денег.

– Знаю, – сказала я. – Если бы хотела, я попросила бы. Ясное дело, для Лу это не единственная причина разорвать наши четырехлетние отношения. – Я вдруг осознала, что по-настоящему расстроена расставанием с соседкой. Горло перехватило.

– Ничего, – сказал Джеймс. – Ничего страшного. У тебя есть план?

Я посмотрела на часы.

– Тебе скоро пора выезжать.

– Не волнуйся, я могу немного задержаться.

Я ничего не сказала.

– Не волнуйся, – повторил он. – Я помогу тебе найти выход.

Продолжая молчать, я ждала, когда он снова откроет рот. И заранее знала, что он скажет.

Ветерок пробежал по спине. На полу стоял мой бокал, пустой, со следами пальцев. Я потянулась закрыть окно, но оно уже было закрыто. И там обнаружилась муха, перепутавшая стекло с небом. Она непрерывно билась в окно с противным жужжанием. Бедная муха. Плохо не знать границ своей жизни.

Джеймс взял меня за руку и предложил переехать к нему. Он говорил медленно и решительно.

– Кэти, ты пока можешь переехать ко мне, – вот что он сказал.

– Хорошо, – ответила я.

Из-за пота рубашка прилипла к телу. При свете кожа Джеймса выглядела гладкой, как поверхность джема, пока в нее не воткнули нож. Он улыбался, по-настоящему улыбался. Та же широкая кривоватая улыбка, которую он демонстрировал Хартли и которая делала его похожим на маленького мальчика.

– Может, мы съезжаемся слишком скоро, – рассуждал Джеймс, – но это же не навсегда. Думаю, так правильно. Я люблю тебя. Правда люблю.

Было бы ужасно не ответить, поэтому я шумно выдохнула и сказала:

– Я тоже тебя люблю.

Мы обнялись, и он поцеловал меня в макушку. На заднем плане билось мушиное стаккато.

– Так вот что тебя тревожило последние несколько дней? Теперь тебе лучше?

Растворяясь в его объятиях, я сказала «да». Мы еще немного посидели обнявшись. Мне стало тепло, затем жарко. Я продолжала слышать равномерный стук, но муху больше не видела, ее скрыло от меня плечо Джеймса.

В конце концов он разомкнул объятия и проверил свой телефон. В этот момент открылась дверь и в гостиную вошла Силвер.

– Будто знает, что пора ехать, – сказал Джеймс.

Я выпрямилась.

– Ты ее забираешь?

– Ну да, планировал забрать, – подтвердил он. – Родители вчера вернулись из Испании. Думаю, пора ее отдать.

– Не надо! – взмолилась я. – Пожалуйста, не надо.

Силвер посмотрела на меня.

– Я же тебе говорил.

– Не говорил.

– Прости, мне очень жаль. – Кажется, ему и впрямь было жаль. – Но я уже сказал им. Они завтра приедут ко мне, чтобы забрать кошку.

Я встала.

– Пожалуйста, оставь ее мне. Я не смогу одна.

– Но…

– Пожалуйста.

– Ладно, а если так: