Сад в Суффолке - Кейт Сойер

– Получается, твоя младшая сестричка принесет нам много любви.

Большой рот Мэри расплылся в улыбке.

– Целый дом любви. Правда здорово, Эми?

– А я когда родилась, мама?

– В среду! – Он улыбнулся Мэри, как пес, ожидающий похвалы за хорошее поведение, но Мэри посмотрела на него как-то странно.

– А что говорится про среду?

– Это просто глупый стишок, Эми. Расскажи, что ты кушала в садике?

Ричард нахмурился на эту очевидную попытку перевести тему.

– В понедельник рожден – красотой не обделен, во вторник придет – удачу обретет, в среду придет – скорби хлебнет…

Ах вот оно что.

– Что такое скорбь? – Маленький лоб Эммы напряженно нахмурился.

– Ну… – Теперь Мэри выглядела еще более усталой, чем раньше. Под глазами залегли глубокие тени. – Это всего лишь стишок, но это значит, что такого ребеночка ждет много испытаний.

– То есть соревнований?

– Именно. – Ричард энергично повернулся, обошел кровать вместе с ребенком и присел на краешек матраса рядом с Эммой. Под полиэстеровым пледом скрипнула накрахмаленная простыня. Он поднес младенца поближе к Эмме. Та нырнула под руку матери, застенчиво зарывшись носом в пространство между ее грудью и приподнятой подушкой.

– Эмма? Хочешь поцеловать сестричку Фиби?

Она закопалась еще глубже, полностью спрятав лицо за материнской спиной.

– Ну что ты, Эми? Помнишь, о чем мы говорили? – Мэри погладила ее по волосам, заплетенным в две неровные косички.

Ричард осторожно поднес к ней спящего младенца.

– Поцелуй ее, Эми. Расскажи Фиби, какая хорошая у нее старшая сестричка.

Секунду дочка обдумывала его слова, потом кивнула и подалась вперед.

– Только осторожно.

Эмма клюнула сестру в щеку, наклонилась к ее уху и прошептала:

– Я буду о тебе заботиться. Всегда.

13

Фиби поправляет цветы на столе, выравнивает стебли в вазах. Отступает на шаг, пытаясь оценить, не испортила ли композицию своим вмешательством. Она понятия не имеет, как лучше. Она всегда предпочитала ходить в гости, а не принимать гостей у себя. Даже праздники в честь ее совершеннолетия и прочих круглых дат обычно организовывал кто-то другой. Единственное, что ей было интересно, – смешивать для всех коктейли, но в нынешних обстоятельствах это было исключено.

Она опускает глаза на катушку с проводом, лежащую в траве неподалеку от распутанной гирлянды с флажками, – свидетельства чужого труда. Вклад самой Фиби гораздо скромнее: она всего лишь привязала несколько букетиков к церковным скамьям. Отчасти потому что была занята детьми, но не только: просто все как будто происходит без ее участия. Все, кроме нее, знают, что нужно делать. Вся ее жизнь проходит под этим девизом. Ей постоянно кажется, что все давным-давно составили планы на некой встрече, а ее не пригласили.

Может быть, поэтому мама держится так прохладно.

Фиби знает за собой это свойство – принимать настроение окружающих на свой счет. Но не может избавиться от ощущения, что, помимо естественного волнения перед бракосочетанием, мама носит в себе какую-то обиду. Неужели из-за мемуаров? Быть не может, чтобы мама до сих пор сердилась из-за книги. Фиби казалось, что все точки над i были расставлены еще прошлым летом, в те незабываемые две недели.

Не могла же мама уже прочитать сегодняшнюю газету?

Фиби понимала, что ее решение написать в колонке о свадьбе кое-кому может не понравиться, но решила, что сегодня все будут слишком заняты, а когда доберутся до газет, если вообще доберутся, тема уже утратит остроту и они вместе посмеются над ее заметкой. Сама Фиби считала, что получилось очень даже остроумно. Но если мама все-таки видела газету, можно предположить, почему она так натянуто улыбается и избегает смотреть ей в глаза. В конце концов, Фиби обещала, что сегодняшний день обойдется без потрясений; наверное, обстоятельное перечисление в общенациональной газете всего, что, по мнению Мэри, может пойти не так, можно считать некоторым отступлением от этого обещания. Ничего не поделаешь, тираж уже напечатан. Остается только придумать, как реабилитироваться в глазах матери. Может быть, Фиби не накрывает на стол и не развешивает гирлянды, но она сделает все возможное, чтобы свадьба прошла без сучка и задоринки. Чтобы вся семья отметила этот день вместе, как хочет мама.

– Бабушка, ты знаешь, что Эмма тоже приедет?

– Эмма? – Гладкий лоб Ирэн собирается в складку.

– Эммелин, бабушка. Твоя внучка. Ну, которая любимая. Моя сестра. Эмма.

– Эммелин!

– Она самая. Если уж Эммелин приедет ради мамы, может, и тебе стоит заглянуть на праздник? Хотя бы ненадолго. Мама очень хочет, чтобы ты пришла. Все-таки свадьба – это большое событие. Очень важное.

– Я, знаешь, не дура, Фиби.

– Я такого и не говорила, бабушка.

– Ты раньше такая стройная была. Попробуй кушать на завтрак грейпфруты.

Фиби дышит носом, присаживается на фортепианный табурет.

– Если не хочешь в церковь, обещай, что хотя бы выйдешь к нам в сад.

– Венчание в церкви. Удивительно, что им разрешили.

– Почему должны были не разрешить?

– Зря ты ходишь с неприкрытыми руками, Фиби, обгоришь. В мое время никаких солнцезащитных кремов не было. Мы мазались растительным маслом.

– Бабушка.

– Раньше я обожала солнце. Про рак тогда никто не знал. А вот загорать не любила. Лежишь себе, маешься от скуки. Я предпочитаю активный отдых. Если бы не бедро…

Фиби вглядывается в лицо бабушки. Ирэн всегда была непростой в общении – из тех людей, что непременно найдут способ ввернуть свое ограниченное мнение в самый безобидный разговор; когда она вот так несет околесицу, сложно понять, что это: характер или первые признаки деменции.

– Муж у тебя красавец. Такой в два счета найдет себе какую-нибудь модель-худышку.

– Мы не женаты, бабушка.

– Тогда тем более надо следить за собой. Мужчины любят глазами, такова их природа. Я предупреждала твою мать, но она не слушала. В том, что твой отец пошел налево, винить некого, кроме нее самой.

– Бабушка!

Крик Фиби напоминает собачий лай. Ирэн хватается за сердце.

– Только не плачь, бабушка. Нельзя так о чужой внешности. Я тебе сто раз говорила.

– Ты на меня накричала!

– А ты только что назвала меня толстой, так что мы в расчете.

Фиби подходит к столу, выдергивает из коробки салфетку и протягивает Ирэн. Поглаживает ее по плечу. И как только мама не убила эту женщину за последние три года? Конечно, не то чтобы у Мэри был выбор. В последнее время Фиби все чаще задумывается, насколько люди вообще свободны в своих решениях. Запускается цепочка событий, и в один прекрасный день ты просыпаешься с осознанием, что твоя жизнь и