Сад в Суффолке - Кейт Сойер

сеансы. Проверив, нет ли машин, она спустила одну ногу с тротуара и достала телефон, чтобы свериться с часами. Второй час; возможно, Майкл уже проснулся, хотя из-за задержки рейса прилетел глубокой ночью. Еще раз удостоверившись, что не попадет под автобус, она выставила телефон на расстоянии вытянутой руки и повернула камерой к себе. Сделала губы трубочкой, чуть сдвинулась в кадре, нажала на кнопку. Опустила телефон и отвернулась от солнца. Получилось идеально. С такого ракурса ее голова казалась того же размера, что и голова Майкла на билборде за ее спиной. Наклон головы и сложенные трубочкой губы создавали впечатление, что он смотрит на нее сверху вниз, а она замерла в ожидании поцелуя.

– Все как в жизни, – протянула она со своим дурацким суррогатным акцентом.

Прокашлялась, открыла сообщения и переслала фото контакту «Реджис США моб». А следом набрала сообщение:

Соскучилась. Живой после перелета? Хочу сесть в кафе поработать, позвони, как очухаешься. Лю.

Рядом с ней несколько молоденьких девушек – вчерашние подростки, едва ли старше двадцати – стояли, как она, спустив ногу на проезжую часть, и тоже позировали перед камерой со сложенными трубочкой губами.

– Боже, какой же он секси.

– Вы слышали его акцент? Я от британцев с ума схожу просто. Он только рот открывает, и все, уносите.

– Точно. Это вообще законно – быть таким красавчиком?

Фиби тихонько улыбнулась, спрятала телефон в задний карман, поправила сумку на плече.

Она как раз собиралась спуститься в желтое чрево метро и уже тянулась в сумку за наушниками, когда услышала стрекот вертолета и невольно задрала голову. Небо было ясное, голубое, и Фиби неожиданно почувствовала, до чего идеальна температура воздуха вокруг голой кожи ее рук и ног. А потом – несмотря на суматоху, толпы туристов, транспорт, шум двигателей, сирены и разговоры – она вдруг с восторгом ощутила знакомую неподвижность мыслей у себя в голове.

Она отняла руку от сумки и вместо метро зашагала дальше по улице. На светофоре стоял автобус. В салоне висел плакат с доктором в белоснежном халате, который она много раз видела в метро. Доктор был слишком холеный, слишком красивый – не верилось, что он настоящий. Но тут Фиби подумала про Рози и всех тех красавцев на фотографиях, которые она выкладывала в соцсетях, и решила не торопиться с выводами. Почему-то от одной мысли о врачах ей стало трудно дышать, а грудь сжала ноющая боль.

Она достала телефон и на ходу набрала сообщение:

Привет, мам! Как дела?

И следом:

Можем созвониться на неделе? Когда тебе удобно?

Едва она отправила второе сообщение, телефон зазвонил, и у нее екнуло сердце: на экране появилось имя Майкла. Она провела пальцем по экрану, тяжело сглотнула и поднесла телефон к уху.

– Спасибо за голосовые, Робертс. Как твое похмелье?

Его голос звучал далеко и плоско. Странно, разве теперь, когда они на одном континенте, он не должен звучать ближе?

– Голосовые?

– Похоже было на прямую трансляцию из кармана. Думаю, ты там что-то зажала и случайно отправила. Спасибо за возможность подглядеть за твоей тайной нью-йоркской жизнью.

– Какая она тайная? Приезжай в любое время, сам все увидишь.

Земля под ногами вдруг стала зыбкой, как будто превратилась в гору щебня.

– Поведай мне, кто этот юноша с приятным смехом?

И снова она потянулась к нежной коже на внутренней стороне руки, держащей телефон. Да, точно, был какой-то мужик. Как же его звали?

Внутри все сжалось от страха. Сердце рухнуло куда-то, как лифт, сорвавшийся с тросов.

Она не помнила его имени. Но зато вдруг ясно, со всей отчетливостью вспомнила секс.

– Фибс?

– Да, да, я тут.

Она втянула носом воздух, постаралась вытолкнуть из головы воспоминание о мужчине, стоящем на коленях с краю кровати. Презерватив точно был, это хорошо. Она вспомнила теперь: когда он ушел, она проверила презерватив, завернула в обрывок туалетной бумаги и смыла в унитаз.

Джером! Вот как его звали. Бармен.

Почему-то это всегда были бармены.

Облегчение от вернувшихся воспоминаний длилось недолго. Она пыталась слушать, что говорит Майкл – что-то про утреннюю примерку париков и как он едва продрал глаза. Но стыд душил ее, стискивал горло, заставлял вжимать голову в плечи.

– Ну да ладно, твоими пьяными похождениями никого не удивить. А вот у меня для тебя есть настоящая сенсация.

Продолжая задыхаться от ужаса, Фиби почувствовала, что невольно улыбается. Из многих увлечений, что они разделяли, Фиби особенно обожала его неистребимую любовь к сплетням.

– Я вся внимание.

– Угадай, кто летел со мной в соседнем кресле? Ладно, не буду тебя мучить, ты в жизни не догадаешься. Ни за что.

– Кто-то, кого ты любишь?

– Хм… нет. Это не знаменитость. Но это человек, которого любишь ты, ну или… Короче, не знаю, в ваших отношениях черт ногу сломит.

По спине побежал холодок.

– Ты сидел рядом с Эммелин?

– Угадала! Это было так странно…

Какой-то частью сознания Фиби понимала, что Майкл продолжает говорить. Она кивала, вставляла маленькие «угу» и «а-а», но сказать, что она слушала его – слышала, что он говорит, – было бы неправдой.

Разве так бывает? Какова вероятность, чтобы сестра взяла билет на тот же самолет, что и ее лучший друг, и сидела рядом с ним весь перелет через Атлантику?

– Как она? – Фиби знала, что перебила Майкла, но вопрос слетел с губ прежде, чем она осознала, что открыла рот.

Он засмеялся – снова этот плоский жестяной звук.

– Говорю же, нормально. Это было так странно. Рядом с Эммой всегда немного… чудно. Я как будто летел с тобой, но это была не ты. Странно. Короче, мы договорились сегодня встретиться. Меня пригласили на ужин, и я позвал ее с собой. Там будет еще несколько британцев. Должно быть интересно. Заскочу за ней ближе к вечеру. Она тоже в Западном Голливуде. Ты знала, что она нашла тут работу? Я толком так и не понял какую, она очень туманно выражалась. Может, она шпионка?

– А может, просто не хочет, чтобы про нее знала вся съемочная группа «Парамаунта», мистер Балабол?

– Очень смешно. Так вот, я подумал, что будет здорово ее пригласить. Она ведь в Лос-Анджелесе никого не знает. Думаешь, не стоило? Хочешь, я позвоню ей и скажу, что все отменяется?

Да, подумала Фиби. Скажи ей, скажи, скажи. Но она не стала этого говорить, а только фыркнула.

– Вот еще. Мне-то какая разница? Можешь общаться с кем хочешь, Реджис. Даже с такой занудой, как Эмма.

Из трубки