Когда-нибудь, возможно - Онии Нвабинели

– Я только что это сказала.

– Сказала мне. Ты же знаешь, где сидят Барри и Рори. Иди и скажи это им.

– Ты зовешь ее Рори?

– Она сама так представилась.

– Все, пока, Нейт.

Вернувшись на свое рабочее место, я раскусываю таблетку пополам и заглатываю половинку насухую, а затем, под предлогом рабочей необходимости, открываю папку с письмами Кью. Через десять минут я глотаю вторую половинку таблетки, двадцать минут спустя принимаю еще две пилюли и через час, осоловелая и заторможенная, заявляюсь к Барри и пытаюсь объяснить, что со мной происходит. Со мной говорят о способности справляться с проблемами и ожиданиях, затем Би и Нейт заталкивают меня на заднее сиденье «Убера». Я, может, и одурманена, но они источают такое явное осуждение, что я ощущаю его даже сквозь наркотическую пелену.

– Детка, что ты творишь? – слова Би звучат тихо, будто она находится где-то вдали. Подруга берет меня за руку, но когда я пытаюсь стиснуть ее ладонь, у меня ничего не выходит.

– Разваливаюсь на куски, – бормочу я и засыпаю.

15

К концу моей первой рабочей недели родные созывают военный совет, на повестке – проблема, то бишь я. Едва переступив порог дома, Глория попыталась устроить мне сеанс плетения косичек – пришлось призвать все силы, чтобы убедить ее отстать. Она подхватила банку с кокосовым маслом и вышла из моей спальни, а я чувствовала себя победительницей целых шесть минут, пока не осознала, что ее задачей было обезвредить меня, дабы остальные смогли озвучить свой «квартет тревог»:

1. Они одобряют идею возвращения к работе, но, судя по всему, я не готова к столкновению с «ограничениями офисной жизни» (это папин эвфемизм, описывающий мою неспособность надеть на себя что-либо, кроме футболки Кью с принтом Пикассо и его джинсов, – или тот факт, что я забыла, как краситься, а при виде моей шевелюры дети кричат от ужаса).

2. Возвращение к работе не улучшило мне настроение или общее состояние; напротив, оно привело к тому, что меня отправили домой за прием седативных препаратов на рабочем месте и вынесли письменное предупреждение за использование оскорбительной лексики в адрес сотрудника, недавно вошедшего в семью «Своего круга», когда тот без задней мысли спросил, не захочет ли мой муж принять участие в групповом мероприятии для пар, которое организует компания (видимо, «Нет, потому что он, мать твою, мертв» – недопустимый вариант ответа).

3. Вышеописанное поведение ставит Нейта – нового сотрудника компании и моего брата – в затруднительное положение.

4. Все говорит о том, что требуются решительные меры: меня прекратят снабжать медикаментами. Никаких больше «таблеточек счастья» для Евы.

Объясняя мне все это, папа хмурится. Его жизнь – простая конструкция. Он любит Бога, семью и работу и искренне предан всем трем. Когда что-то сдвигается и нарушает баланс этого идеально выстроенного треугольника, папа подходит к делу серьезно. Сейчас баланс нарушаю я, его собственная дочь, и в конструкции уже не просто прогибается пол, а шатаются стены и трещит потолок. Папе тяжело.

– Еви, – говорит он мрачным тоном, – чем мы можем тебе помочь?

Мне хочется убедить его, что по большому счету эти несколько недель неадекватного поведения не стоят таких тревог. Правда, сделать это я бы смогла только при условии, что в какой-то момент Кью станет живее, чем сейчас. Но поскольку ничего подобного не предвидится и смерть Квентина и дальше будет вести меня по жизни опасным депрессивным путем, полным ям и колдобин, я так и буду напрягать родных – пока они окончательно от меня не устанут или пока с братом или сестрой не случится что-то столь же трагическое и усилия близких можно будет перенаправить. Ни одна из этих перспектив не кажется привлекательной. У меня звонит телефон. Это Аспен – я ее игнорирую.

– У меня все нормально, – вру я. – Просто заново ко всему привыкаю.

– Привыкать – одно, а это – другое. – Глория не выносит тех, кто филонит на работе. Вы приходите туда делать дело, и если вы на это не способны, проваливайте восвояси и дайте попробовать другим – вот краткое содержание одной из множества глав «Жизни» под авторством Глории Езенва-Окори.

Подходит Ма.

– Твой брат туда только устроился. Он пытается произвести хорошее впечатление, выстроить достойную репутацию.

– И в процессе уничтожения собственной репутации я походя запятнала и его. Все ясно. – Я раздражена, поскольку в такие моменты способна только лить слезы.

– Мама не это имела в виду. – Папа пытается смягчить удар. Вид у него такой обескураженный, что не исключено самовозгорание. – Она…

– Нет, все верно, – перебиваю я его. Я никогда не перебиваю папу. – Нейт – новичок, а мне нужно взять себя в руки, чтобы народ на работе не счел, будто нервные расстройства – это у нас семейное.

Я веду себя как хамка. У родных добрые намерения. Они не хотят, чтобы я разрушила все, чего добилась, дослужившись до должности с громким названием. Но есть ощущение, будто ополчились на меня незаслуженно, будто меня надо простить за безответственные выходки, поскольку поведение – это то немногое, что я способна – хоть и отказываюсь – контролировать.

– Сестричка. – Нейт встает с места. Он в таком же раздрае, что и папа. Когда они стоят рядом, видно, что Нейт просто копия отца, только без очков и морщин на лбу.

– Это больше не повторится. – Голос подводит меня. Дрожащая нижняя губа пришлась бы кстати. – Я… Вы можете… Я хочу поспать, – объявляю я всем четверым. Стыд не позволяет попросить у папы таблетку, которую он и так мне не даст. Я накрываю голову подушкой – не хочу слышать, как они обсуждают, что все прошло так себе. Позже я буду задаваться вопросом, догадывались ли они, насколько хуже все станет.

* * *

Выясняется, что как новоявленная вдова наихудшего сорта вы можете закидываться пилюлями на рабочем месте, посылать коллег куда подальше и даже выкладывать блог-посты о горевании, проиллюстрированные детализированным цифровым рисунком сердца (анатомически корректным, разумеется), на которое сбросили наковальню (рисунок этот, правда, быстро удалили с сайта – молниеносное решение проблемной ситуации). Вы можете делать что угодно из этого, но когда ваш босс вежливо предлагает вам сосредоточиться на «собственной истории», а вы, слабо соображая из-за бессонницы и умеренно выраженного синдрома отмены, озаглавливаете свой следующий пост «Самый бодрящий коктейль» и подробно расписываете в нем, какое сочетание бензодиазепинов и барбитуратов лучше всего помогает пережить тяжелый день, – вот тогда вы проходите точку невозврата. Кто бы