Капкан захлопнулся - Алексей Дмитриевич Козловский

Теперь Ветлицкому «повезло» больше. Как-то он записался на приём к врачу, но это было уже почти перед самым освобождением. Когда сидельца вызвали «на больничку», ребята посоветовали:

– Скажи, Андрюха, что плохо спишь, пусть димедролу с собой дадут.

После кратенького осмотра Ветлицкий пожаловался медичке на плохой сон и попросил димедролу «с собой унести», но, видимо, не только его сокамерники были такими ушлыми…

– Унесёшь, – пообещала женщина в белом халате и вкатила посетителю лечебного заведения вместо одного два укола, как надо полагать, один из них со снотворным. По приходу в камеру пришлось разочаровать любителей сильных опущений, а тот минут через десять, наблюдая за игравшими в нарды, так и задремал стоя, и даже ноги на этот раз не подкосились…

Новый год по-взрослому

В больничку Андрея водили тридцатого декабря, а тридцать первого в «хату» дежурный передал пихтовую веточку, таким образом тюремная администрация позаботилась об арестантах. Ледогор сразу организовал ёлку: ветку поставили в какую-то посудину, нашлась вата, разноцветную мочалку раздёргали на нечто, отдалённо напоминающее ёлочный дождь… Работа шла полным ходом, когда Ледогора выдернули «на продол». Вернулся он растерянным (играл, как я понял позже) и объявил, что его зачем-то забирают на ИВС. Кто бы это на выходные из тюрем забирал в городской изолятор, да за праздники туда столько набьётся нарушителей и алкашей, что хоть впору ещё в тюрьму отполовинивать… Просто Ледогора, как не справившегося с основной задачей, переводили в соседнюю камеру, Ветлицкий в ней ещё побывает, но это будет нескоро, а пока Васёк лихорадочно собирает шмотки и уходит.

Елка наряжена, отобедав, Андрей облегчённо вздыхает, теперь-то опасность, по крайней мере на выходные новогодние дни, несколько отодвинулась в сторону. «Шестёрки» его «прессовать» не будут, а там посмотрим. Плохо же он знал тех, кто вёл следствие.

Послеобеденный сон был прерван появлением в камере нового человека. Ветлицкий открывает глаза и видит, что «новенький» оказался его старым знакомым – это был Игорь, тот самый, с которым он уже имел счастье видеться в городском ИВС, друг Серёги Котова. Червячок сомнения лениво зашевелился где-то в самой глубине души, однако надежда на лучшее не оставляла: разве не Игорь обещал помочь, возможно, Андрей был не совсем прав, когда видел в нём одного из участников милицейского сговора. Мало ли в какой роли выступал Игорь там, в изоляторе, но Андрей хорошо помнил, как разговаривая с Серёгой, Игорь осуждал Ледогора за скаредность, обещая разбить ему морду. Пожалуй, наш оперативник был в курсе их взаимоотношений, то-то так волновался перед отбывкой Васёк, за тем, как подобострастно суетятся «шестёрки» перед заехавшим в «хату» смотрящим, Ветлицкий тоже решил не ударить лицом в грязь и, не слезая со «шконки», радостно поприветствовал Игоря. Тот снисходительно усмехнулся:

– Здорово, Андрюха.

«Вот как, меня ваш смотрящий тоже знает».

Игорь по-хозяйски оглядел камеру, заметив хвойную веточку, наряженную под новогоднюю ёлку, подозвал Петровну и отдал ему команду освежить к празднику кое-что из вещей, то есть, попросту говоря, постирать грязное бельё. Пьяный суетливо доставал из сумки свежие простыни и, то угодливо заглядывая Игорю в глаза, то сердито прикрикивая на помощников, приступил к заправке хозяйской постели. Вообще-то слово «хозяйской» здесь употреблено не совсем точно. В тюрьме хозяин один – её начальник. Игорь же, разгрузив одну из привезённых с собой сумок, выставил на батарею пару блоков «Золотой Явы» и «Петра», он их будет курить сам, изредка оделяя своих помощников, но если случится, что кто-то из сокамерников, видя шефа в хорошем расположении духа, попросит:

– Игорь, угости «америкой», то он не откажет. Привёз «смотрящий за хатой» и чаю.

– Игорь уже второй год «хату греет», – уважительно ввёл Андрея в их тюремную действительность Сашка Дворяк.

После того как ажиотаж первых минут встречи несколько стих, Игорь, включив погромче магнитофон, занимает своё место на «шконке», и к нему на совет по одному подсаживаются приближённые. О чём они разговаривают, не ведомо, но то, что разговор был и об его персоне, становится совершенно ясно.

– Андрюха! – подманивает Ветлицкого пальцем «смотрящий». – Присаживайся.

Кажется, времени у моих опекунов на то, чтобы меня заставить заново себя оговорить, становится всё меньше и меньше, поэтому разговор идёт напрямую.

– Ты сделал, что тебя просили?

– А что я должен был сделать? – Всё в душе упрямца обрывается, последние надежды на заступничество «друга» рушатся, и в душе поселяется знакомое чувство безысходности и наплевательского отношения к жизни…

– Не виляй, помнишь наш разговор в изоляторе?

– Помню.

– Так вот, я тебе помогу, и мы станем вертеть операми как захотим, но для этого нужно их успокоить, сунуть им эти «явки», как собакам кость: «Гложите!», и пока они с написанным разбираются, мы – жалобы: одну, другую… Ты же видел, сколько у меня адресов, пусть потом трясут своими бумажками… Или ты мне не веришь? – Игорь нехорошо прищурился. – Я тебе не мальчик и не дай-то бог со мной играть в прятки. Ледогор-то как себя вёл?

– А что Ледогор? – Андрей уже не позволяет опять провести себя вокруг пальца, начиная догадываться, что всё это одна компания. – Ледогор тоже просил написать про то, что узнал от оперативников или на опознаниях…

– Оно и хорошо, больше и не надо, напишешь. – Иванович отстанет, а на него начальство давить не будет…

Ветлицкий молчал. Мотать головой, как прежде, боялся, но и согласиться на то, отчего уже раз нашёл в себе силы отказаться, тоже не мог. Пока он мучительно искал выход из создавшегося положения, кормушка открылась и дежурный выкрикнул его фамилию.

– Дачка, Андрюха, это «дачка заехала»! – радостно бросились навстречу сокамерники. Ветлицкий подошёл к двери и согнулся над окошечком.

– Фамилия, имя, отчество. Так! От кого передача?

«От кого же может быть: возможно, из дому или от тёти Лены?» – наугад назвал фамилию тётушки.

– Нет!

Теряясь в догадках, вспомнил – может, от её дочери, Ольги?

– От Свиридовой?

– Правильно! Адрес…

Называется улица и номер дома. Дежурный удовлетворённо кивает головой и предлагает, сравнив содержимое посылки с описью, поставить внизу свою подпись…

Посылка оказалась большой, и ребята с готовностью стали сносить продукты на стол, что, конечно же, являлось со стороны получателя промашкой. По такому случаю нужно было достать свой баул и всё сгружать туда, потом уже оделяя других и не ущемлять себя, а так… Впрочем, вскоре Андрею пришлось забыть не только о передаче, но и вообще обо всём на свете.

Последним из коридора подали большой пакет с яблоками и апельсинами, разрезанными на дольки, и Ветлицкий протянул