Библиотека пропавших физиков - Барбара Белломо

Она много раз повторяла про себя то, что хотела сказать, но теперь все слова точно вылетели из головы.

Еще один лист упал в фонтан.

– Думаешь, Гитлер станет канцлером? – спросила она, от волнения меняя тему.

– Конечно. У Гиндербурга нет другого выбора. Боюсь, что многие немцы все еще не поняли, что такое нацизм на самом деле.

Ида заметила, что Альберто удивили ее скачки с темы на тему, и все же она продолжила:

– А Муссолини?

– Не думаю, что нам, итальянцам, есть о чем беспокоиться.

Альберто медленно погладил ее по щеке. Затем убрал руку в карман пальто и вытащил сверток.

– Это мой подарок на Рождество. Другого случая уже не представится. Я же не стану стучать к вам в дом, если твой отец не должен меня видеть.

Ида от неожиданности распахнула глаза и взяла белый сверток, завязанный красивой темно-красной лентой.

– Не стоило…

Она разволновалась.

– Я уже несколько месяцев об этом думаю, с тех самых пор, как мы должны были пойти в Казина-делле-Розе.

И он слегка коснулся ее губ. Ида быстро развернула сверток и приподняла крышку коробочки. Внутри было кольцо. Точнее, три переплетенных кольца. Из белого, желтого и розового золота. Она попробовала их расцепить.

– Они нераздельные. Картье специально так задумал. Любовь, дружба и верность всегда вместе. Называется «Тринити», – пояснил Альберто.

Ида надела кольцо и отвела руку, чтобы получше его рассмотреть.

– Идеально подошло. Как ты подобрал?

– Я долго рассматривал твои прекрасные руки, – ответил Альберто, целуя ее.

Иду охватило ощущение, что она стала бабочкой. Все ее страхи улетучились. Она никогда не думала, что может быть так счастлива, радостна, любима.

– Но как ты купил такое дорогое кольцо? – испугалась она. – Это же целое состояние! Не стоило…

– Ты же знаешь, я откладывал на машину. Но машина может и подождать, в то время как это – нет.

И они снова поцеловались. Долго, страстно и нежно.

Придя в себя, Ида вернулась в горькую реальность. Она чувствовала, что откладывать больше нельзя. Задержав дыхание, она выпалила:

– Мне нужно кое-что тебе сказать.

Она долго скрывала от Альберто эту новость. Она уже собрала все свои вещи и сообщила Орсо Марио Корбино и Ферми, что в ближайшее время уезжает. Но так и не смогла сказать это Альберто. Каждый раз, когда она раскрывала рот, чтобы заговорить, слова застревали в горле.

Альберто озабоченно смотрел на нее.

– К сожалению, мне придется вернуться на Сицилию, – разом выпалила она. – Отец принял решение вернуться в Катанию.

– Но… если хочешь, я с ним поговорю. Прямо сегодня.

На лице Альберто читалось отчаяние.

– Сейчас неподходящее время для разговора.

– Почему? Мы вместе уже три года. Сколько можно ждать?

Как Ида могла сказать Альберто, что отец выдает ее замуж за Раффаэле Браски?

– Потому что сейчас не лучший момент. И этого достаточно, – ответила Ида с невольной жесткостью, и в этом тоне отразилось напряжение, в котором она пребывала вот уже несколько недель.

– Прошу тебя, позволь мне поговорить с ним!

– Я же сказала – нет!

– Ты передумала? Все дело в этом?

– Я вовсе не передумала. Иначе я бы его не взяла, – ответила она тихо и кивнула на кольцо. – Ты должен мне доверять.

Альберто пристально посмотрел ей в глаза. Ида сглотнула.

– Я буду писать тебе каждый день. Как только пойму, что настал подходящий момент, ты тут же приедешь на Сицилию. Поговоришь с отцом. Обещаю. Но сначала мне нужно кое с чем разобраться.

Альберто мрачно кивнул, слегка сгорбив плечи.

– Ты чего-то недоговариваешь? Это все врач, что вертится вокруг тебя и заезжает за тобой на черной машине, так ведь?

Затем, точно очнувшись от кошмарного сна, Альберто вздохнул и полез в карман за пачкой сигарет. Вытащив одну, он размял ее и закурил.

– Ничего, все в порядке.

Ида смотрела, как он медленно выдыхает дым, как делал всегда, когда хотел успокоиться. Чтобы немного подбодрить его, она погладила его по щеке и затем поцеловала, понятия не имея, что это их последний поцелуй и что очень скоро она и вправду станет госпожой Браски.

30

Катания, начало июля 1954 года

«Что же теперь делать? – думала она, оглядывая длинную аллею, украшенную бюстами знаменитых уроженцев Катании. – Если вернуться домой так рано – попадешь прямо на передовую, мать примется за расспросы».

Чтобы скоротать время, Ида вышла из главного входа на виллу и пошла по виа Санта Маддалена до самого конца, потом повернула направо и прошла до церкви Сан-Николо л’Арена, что на площади Данте.

Ей всегда нравился этот уголок Катании, старый акрополь древнего города, над которым высились стены бенедиктинского монастыря, светлые рустованные камни, выделяющиеся на фасаде серого цвета, странные барочные маски из белого камня, украшающие балконы. Она сделала большой круг и стала спускаться к машине по крутой виа Санджулиано. В районе рынка на площади Карла Альберто ее ноги, закованные в туфли на каблуке, уже заныли, но ей ничего не оставалось, как только идти вперед, так что через четверть часа она снова оказалась у памятника Гарибальди и у дома семьи Майорана.

На этом отрезке пути она не увидела ни одной живой души. Не считая роющейся в мусоре бродячей собаки.

Ида уже собиралась было поехать домой, как вдруг ее взгляд уловил движение в окне. Она подошла ближе.

Сердце ее бешено забилось. В доме кто-то был. Ида позвонила. И стала ждать.

Через какое-то время из двери выглянула невысокая седая женщина с круглым лицом. Она уставилась на Иду.

Ида назвала себя. Но женщина, скрестив на груди руки, ждала, что незнакомка объяснит цель визита.

– Я хотела поговорить с синьорой Майорана.

Служанка вздернула подбородок.

– Их нет. В Риме они. То в Риме, то на море. Может, в сентябре и заедут на несколько недель.

Тогда Ида рассказала, зачем пришла.

– Ах, Этторе? – злобно посмотрела на нее женщина. – Что еще вам нужно? Все ходят, спрашивают!

– Я работала в библиотеке на виа Панисперна и…

Она не успела договорить, как лицо женщины резко изменилось и расплылось в вежливой улыбке.

– Ах, синьорина Клементи! Как приятно с вами познакомиться! Хозяин рассказывал о вас.

– Обо мне?

– Да-да, о вас и о вашем друге, как его звали?

– Альберто? Альберто Гварнери?

– Да, кажется.

– И что же Этторе вам рассказал?

– Что вы родом из Катании, что ему нравится беседовать с вами о литературе. Сколько красивых слов! Для него это было необычно. Однажды я слышала, как он говорил о вас с братом. Господин был ужасно раздосадован, говорил, что вы прекрасная барышня, но ему не нравилось, что вы