Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи - Сарат Чандра Дас

Из Таши-чжяньца открывался чудесный вид на Ташилхуньпо; четыре золоченых мавзолея прежних Таши-лам, расположенные в средине монастыря, сияли при лучах солнца. Подходить к Таши-чжяньца приходится по тропинке, высеченной по склону небольшого холма, футов в 20 высоты, на вершине которого и расположена самая деревня. Улицы здесь извилисты и грязны, а постройки, бьющие с виду на удобство, раскрашены в полоску красной, черной и синей глиной и обнесены стенами так, что перед каждым домиком имеется двор. По левую сторону дороги находится прекрасно устроенный мэньдон. Вся эта деревня населена низшими канцелярскими служащими, писцами, живописцами и ремесленниками из Ташилхуньпо; большая часть из них получает содержание (под) из Лабрана. В этой деревне очень много скота (чжо), и когда мы проходили через нее, то видели, как два высокого роста человека, одетых в куртки из козьей шкуры (бокху) и имевших дикий вид, гнали нескольких яков, на спинах которых были вьючные седла. Старики сидели в дверях своих жилищ, греясь на солнце; за деревней, у чортэня, стоял караван яков и ослов.

Мы прошли мимо группы поселков, называемой Пэрон-шавэа, посредине которой находятся небольшой сад и ивовая роща; затем мы миновали деревню Дэки-рабдань; далее, на расстоянии 2 миль от Таши-чжяньца, мы достигли большого селения Кхара Тэдон, начальником которой состоит дахпонь (генерал), недавно отставленный от командования войсками в Гартоке (близ Рудока). Судя по внешнему виду построек, можно было заключить, что деревня эта пользуется значительным благосостоянием. Пройдя далее через деревни Сунапара и Сарша и оставив деревни Дорин и Сэмаронь справа от себя, мы через 2 мили пути подошли к реке Нум-чу, в настоящее время почти высохшей, которая берет начало в горах, лежащих к северо-западу от города Нартан и окаймляющих платообразную долину Чюгпу-Шун. Немного восточнее этого потока находится большое селение Чжяцо-шар, состоящее из 12 поселков, разбитых на две или три группы.

Река Зэму у перевала Чатанла

В 5 часов пополудни мы пришли в деревню Чян-чу, отстоящую в 1/4 мили от реки Нум-чу и принадлежащую нашему другу – министру. К востоку от деревни находится небольшой сад, в котором стоит домик, называемый Лобдин; здесь министр проводит несколько дней во время осенних праздников и принимает ванны. В Чян-чу родился Тун-чэнь, и мы остановились в его доме, у ворот которого были привязаны две больших собаки. Двое слуг помогли нам сойти с лошадей, а двое других придержали собак, пока мы не вошли внутрь дома, где нас встретил здешний деревенский старшина Дэба-Шикха[141], который признал во мне старого знакомого. Нас ввели в центральную комнату верхнего этажа, где для нас были приготовлены два мягких сиденья (бу-дань). Комната была просторна, но в ней было темно и пыльно; в одном из углов была сложена груда мешков из шкур яков. Мой слуга, Лхагпа-срин, разостлал мой кхамский ковер на сиденьях, а затем занялся переноскою моих вещей со двора. Тотчас же явился Дэба и предложил нам освежиться чаем и чаном (вином). Лхагпа, очень выразительно глядевший, как служанка наливала чан в чашку Учженя, делал ей знаки, чтобы она налила и ему, но, к крайнему его разочарованию, служанка ушла, не обратив внимания на его знаки; вскоре, однако, явилась другая служанка с большой кружкой и налила вина слугам. Затем появилась жена Дэбы с очень красивым кувшином в руках и предложила мне чан, но я отказался. Спустя некоторое время был подан обед в луженых медных сосудах, похожих на салатники. Первое блюдо состояло из рубленой баранины и цанбы; затем подали такую же баранину с вермишелью. Меня все время угощал сам Дэба, желавший, очевидно, выказать свое внимание гостю из далекой страны.

После обеда Тун-чэнь, который обедал в отдельной комнате, повел меня в помещение своей матери, где у пылающего камина (чжалан) сидели старушка Анла[142] и сын Дэбы, Дамдул. Старушке было более 80 лет; волосы ее были белы как снег. Я подсел к ним; вскоре к нам присоединились и другие члены семейства; мы пили чай, разговаривая о священных городах Индии: Вачжрашене, Варанаси и Капилавасту, а равно о состоянии буддизма в современной Индии. Анла несколько раз вздохнула, услышав, что все священные места Древней Индии находятся теперь в разрушенном состоянии. Я рассказал вкратце историю Древней Индии и Тибета, и мой рассказ очень понравился всему обществу; даже Тун-чэнь выразил свое живейшее удовольствие. Прежде нежели пожелать спокойной ночи своим любезным хозяевам, я подарил пару рупий Тун-чэню и одну рупию его матери; они взяли деньги очень неохотно, сказав при этом, что так как на их обязанности лежит угождать мне, то они не могут отказать мне в удовольствии делать им подарки. Лхагпа показал мне постель, которая была приготовлена для меня в той комнате, где мы обедали. Дэба вошел, чтобы узнать, удобно ли мне здесь, и, найдя мои одеяла слишком легкими, принес мне два толстых шерстяных одеяла, которыми мой слуга и укутал меня.

26 декабря

Дэба имеет дюжину чжомо[143] и коров, дающих много молока. Чжомо дают в 4 раза больше молока, чем корова или самка яка. Самки яка (ди), которые пасутся на вершинах гор, дают обыкновенно два seer (килограмма) молока в день; эти животные ценятся невысоко, хотя их молоко здорово и приятно на вкус; зато тибетцы очень дорого ценят чжо, которые не только дают хорошее молоко, но и вообще полезны в сельском хозяйстве.

Женщины в нашем доме встали в 4 часа утра и занялись доением коров и сбиванием масла. Издали вся деревня была похожа на один большой дом, но в действительности она состояла из нескольких домов, причем перед каждым домом находился двор. У простого народа эта местность называется Дог-цан[144] («Муравейник»); названа она так, потому что здесь живет много рабов.

После утреннего завтрака, состоявшего из вареной баранины, крошеной редиски и патуг, т. е. мучных шариков, сваренных в бараньем бульоне, мы сели на наших лошадей и отправились в путь.

К юго-западу от деревни Чжяцо-шар[145] находится плоскогорье Чюгпу-Шун, усеянное многочисленными поселками, из которых главный Лхэна-цзон. В двух милях от деревни Чян-чу находится Норчжя-Нанпа, окруженная многочисленными поселками, а в полутора милях к востоку от нее, там, где долина приближается к южной оконечности гор, лежит деревня Кэна[146], состоящая из дюжины поселков. Дома в этой деревне выстроены хорошо и на вид зажиточны, двери и окна сделаны со вкусом, а стены – по крайней мере у большинства домов – раскрашены в длинные полосы синего и красного цветов (это любимые цвета тибетцев).