Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи - Сарат Чандра Дас

дать лет тридцать; ципонь был немного старше. Представ перед министром, они трижды простерлись ниц перед ним, каждый раз касаясь своего чела сложенными ладонями рук. Министр прикоснулся ладонью к их головам и благословил их; затем они поднесли ему по два куска красного английского сукна и по горсти серебряных монет каждый. Я был удивлен, видя, как такие влиятельные и богатые лица преклоняются перед министром, но велико в этой стране торжество и обаяние церкви над мирянами; самые великие министры падают к ногам воплощенных лам!

Обед был подан с большою торжественностью. После того как министр прочитал молитву, все немедленно принялись за палочки и ложки и начали есть, храня глубокое молчание. После обеда был подан чай, и только тогда было нарушено молчание и начался разговор; гости стали рассматривать редкости министра, из которых их внимание более всего привлекали часы и стереоскоп.

Вечером в присутствии двух сановников командиром милиции был произведен парад в роще, предназначенной для устройства празднеств и называемой линга; парад сопровождался стрельбою из ружей и луков, беганьем и т. п.

3 января

После чая министр просил меня почитать с ним по-английски. Он записывал английские слова фонетически, но сам не произносил их вслух. При этом он заявил, что служебные дела почти не оставляют ему свободного времени для научных занятий. Он собирался просить великого ламу освободить его на некоторое время от многочисленных и сложных обязанностей по заведованию церковными делами, и тогда он надеялся усердно заняться изучением английского языка.

Был подан завтрак, состоявший из овощей (па-цал), приготовленных в холодном виде[184], картофеля и редиски, которые сохранялись в погребе в песке. Я спросил министра, могу ли я завтра посетить Палкхор-чойдэ в Чжэньцзе вместе с Тун-чэнем. На это последовало согласие, и было приказано приготовить к утру двух лошадей.

4 января

Лошади были готовы рано утром; получив от министра несколько шарфов для поднесения божествам Палкхор-чойдэ, Тун-чэнь и я отправились в дорогу.

Наш путь лежал по полям, орошаемым водами реки Нян-чу. Долина этой последней является одною из самых богатых местностей Тибета; тянется она от Шигацэ почти на 15 миль далее Чжэньцзе, т. е. все протяжение ее – 60–70 миль; ширина же ее в среднем составляет около 10 миль, причем каждый дюйм ее тщательно обрабатывается. Естественное плодородие этой долины и весьма благоприятные условия для возделывания различных сортов проса и стручковых растений заслужили всему этому округу название Нян, или «земля лакомств», а река, способствующая ее плодородию, названа Нян-чу[185], что значит «река вкусной воды».

Местами наша дорога близко подходила к берегам реки, и здесь мы могли наблюдать, как по реке плавали целыми стаями дикие гуси и утки, а вдоль берегов расхаживали журавли с длинными клювами, ища себе пищи. Из кустов дрока и других колючих растений, которыми покрыты здесь оба берега реки, выскакивали зайцы[186] и убегали в горы; над рекой были видны красивые маленькие птички, вероятно, из породы зимородков, которые ловили рыбу. Тун-чэнь сказал мне, что хотя эти птички и красивы на вид, но их тело издает весьма неприятный запах.

Миновав несколько деревень, мы пришли к речке, впадающей в Нян-чу с юга. Здесь находились две мельницы – их мы видели уже по крайней мере с дюжину, с тех пор как выехали из Шигацэ. Эти мельницы были очень велики, и жернова их в 4 раза превосходили по своей величине обыкновенные жернова индийских мельниц. В деревне Чжябши народ, по-видимому, очень трудолюбив; женщины занимались там ткацким делом, а мужчины пасли овец или собирали на полях топливо.

Когда мы были уже в расстоянии двух миль от Чжэньцзе, наше внимание привлек к себе монастырь Цэ-чань; весь северо-восточный склон холма был сплошь покрыт выбеленными домами этого монастыря, так что издали последний имел вид большого замка значительной высоты. Тун-чэнь сказал мне, что этот монастырь существует уже около 800 лет и что великий реформатор Цонкхапа провел здесь несколько лет за изучением метафизики (цань-ньид). Мне показали также перевал Тинь-кар-ла, через который проходят пастухи к подножию Лачаньского перевала в Сиккиме, что составляет кратчайший путь между Чжэньцзе и этой страною.

Через несколько минут мы приехали к перекинутому через р. Нян-чу легкому временному деревянному мостику, около 20 фут. в длину и 6 фут. в ширину, построенному на льду, покрывавшем теперь реку.

Мы вошли в город Чжэньцзе[187], пройдя мимо длинного мэньдона, по обеим сторонам которого находятся жилые дома, и по узкому переулку достигли ворот Ганьдань лхакхана, находящегося на левой стороне главной улицы и обращенного своим фасадом к большому чортэню монастыря Палкхор-чойдэ.

Кунер, или жрец[188], Ганьдань лхакхана, знакомый Тун-чэня, встретил его и, пригласив его сесть, велел подать нам чай. Мы послали своего конюха Лхагпа-рида на рынок купить рисовой водки; он встретил на рынке Учженя и сообщил ему о нашем прибытии.

В то время как мы обедали, в часовню лхакхана вошли с пением священных гимнов несколько пилигримов; они прибавили несколько ложек масла в лампады. Некоторые из них посмотрели пристально на Учженя и на меня и сообщили друг другу, что мы – иностранцы из-за Гималаев; про Учженя они сказали, что он из Сиккима, но не могли решить, откуда я – из Ладака ли или же из Бэсахира.

Учжень рассказал мне о том, что он делал с тех пор, как покинул меня 31 декабря в Донцэ.

Он выехал из Донцэ в полдень 31 декабря верхом на одной из лошадей Тун-чэня. По дороге он встретил нескольких погонщиков мулов донцэского дахпоня Пхала, которые везли в Лхасу ячмень, масло и мясо для потребностей Баньчже-шага, резиденции Пхала. Учжень осведомился у них о состоянии дороги в Лхасу и относительно наиболее благоприятного времени для поездки туда. Они ответили, что самым лучшим временем года для путешествия в Лхасу является зима, потому что тогда не бывает дождей и легко можно перейти вброд речки, а равно переправиться через Цан-по; кроме того, зимою дешева пища, и всюду очень легко можно получить мясо, ячмень и вино.

На следующий день (1 января 1882 г.) Учжень посетил том (рынок) в Чжэньцзе. Этот рынок, равно как и сам город, по важности и разнообразию предметов торговли, в общем стоят ниже Шигацэ. Торговцы продают там китайские и калькуттские товары гораздо низшего качества. Учжень видел здесь 15–20 непальских лавок и около полудюжины кондитерских, содержимых китайцами. Том принадлежит Палкхор чойдэ, большому монастырю в Чжэньцзе, который получает с него немалый доход. Монастырские власти берут также арендную плату с лавок, находящихся по соседству с рынком и не принадлежащих ни правительству, ни землевладельцам (гэрпа). Продававшийся на рынке ячмень был более низкого качества, нежели в Шигацэ; то же следует сказать и