Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи - Сарат Чандра Дас

представляет собою великолепное строение, единственное в своем роде по архитектуре. До сих пор я думал, что чортэнь – это лишь мавзолей, предназначенный единственно для хранения останков почивших святых, но теперь мой взгляд совершенно изменился. Упомянутый чортэнь представляет собою высокий девятиэтажный храм. Учжень, я, кунер, Лхагпа-рида и наш слуга Лхагпа-срин вошли сначала во двор святилища, а затем – в самый храм одновременно с другими пилигримами и путешественниками, большая часть которых, казалось, прибыла из Ладака или из Чан-тана. В том помещении, где происходит богослужение и где собрались теперь жрецы для совершения службы, горели сотни лампад, а от массы курительных свечей поднимался такой густой дым, что в комнате было почти темно. Мы сразу поднялись на верхний этаж, другие же посетители начали совершать с нижнего этажа «круговосхождение»; это здесь обыкновенное явление, но при этом многие так устают от постоянного круговращения, что оказываются под конец не в состоянии подняться на самый верхний этаж. Чортэнь имеет в высоту около 100 или 120 футов, причем вершина его увенчана позолоченным куполом, сделанным из медных вызолоченных листов; листы эти настолько толсты, что могли в течение нескольких столетий противостоять действию непогоды. Основание этого священного здания, согласно нашему измерению, занимает площадь, равную квадрату со сторонами в 50 шагов. С этажа (пумпа), помещающегося непосредственно под позолоченным куполом, открывается прекрасный вид на город, монастыри, соседние холмы и отдаленные горы; черная поверхность последних, прорезанная местами белыми стенами монастыря, представляла весьма своеобразный дикий вид.

Внутри чортэня находится бесчисленное количество ниш, наполненных изображениями будд и святых; при посещении нами различных часовен от нас требовали, чтобы мы ходили слева направо, как то в обычае у буддистов.

В первом этаже нам показали статую Чойчжял-рабтаня, в царствование которого Чжэньцзе приобрело большую известность и который дал дальнейший толчок развитию буддизма и литературы. Кунер чортэня прикоснулся к нашим головам мечом этого знаменитого монарха и сказал, что его благословение (чжинь-лаб) даст нам силу восторжествовать над нашими врагами, пользоваться долгоденствием и счастьем в этом мире.

Нам показали также два изображения Дорчжэ-чана[196], главного будды секты гелугпа; одно из этих изображений было небольших размеров и очень древнее, другое – большое и великолепно отполированное. Когда-то великий лама монастыря Ташилхуньпо при посещении этого чортэня коснулся груди первой из упомянутых статуй, чтобы убедиться, действительно ли она сохранила теплоту и жизнь, как это говорили в народе. Вскоре он, однако, раскаялся в своем святотатственном поступке, осознал свой грех и, чтобы загладить вину, сделал большую золоченую статую, которая и была помещена рядом со старою.

Возвратившись в Ганьдань лхакхан, мы принялись за чаепитие; в это время явился настоятель Палкхор чойдэ с несколькими учениками, чтобы совершить поклонение пред находящимся в святилище большим изображением Будды, по правую сторону которого стоит изображение Цонкхапы, а по левую – Майтреи.

Кунер заметил, что мне особенно посчастливилось попасть в Чжэньцзе именно сегодня, так как было полнолуние – священный день для буддистов, в который, так же, как и в день новолуния, двери всех святилищ и большого чортэня открываются для публики.

После часового отдыха мы вместе с Тун-чэнем и Учженем отправились в Палкхор чойдэ. Большой «храм учения» (цугла-кхан) этого монастыря представляет собою великолепное высокое здание, внутренность которого освещается тысячью лампад. По трем сторонам – северной, восточной и западной – находятся высокие ниши, в которых стоят огромные статуи Будды и бодхисатв[197]. Статуя Будды сделана из меди и покрыта богатой позолотой. 500 человек монахов исполняли божественную службу, и более 200 человек были заняты чтением священных книг. Ни один из них не поднял глаз, чтобы посмотреть на нас, – так строго соблюдается здесь дисциплина. Нас ввели в огромную библиотеку, один вид которой исполнил меня чувством благоговения и боязни. Все книги здесь были очень старые, с широкими листами; некоторые имели в длину от 2 до 4 футов. Мне показали также священные книги, написанные золотыми буквами.

С каким усердием и благочестием исполняют буддисты священные обязанности, которые налагает на них их религия, какой глубокий интерес питают они к собиранию священных книг и изображений и как ревностно берегут их, можно понять только при посещении таких мест, как Палкхор чойдэ. Мне показали несколько скульптурных произведений, сделанных индийскими буддистами, и несколько каменных изображений божеств, похожих на те, которые я видел в Буддхагая[198]. Огромный интерес представляют золоченые статуи сраваков[199], а также Сарипу, Мудгалпутры. Ананды, Кашьяны и других архатов[200] индийской работы. По каждую сторону статуи Будды Шакья находилось четыре ряда монахов по 20 человек в каждом ряду, а перед ними горели сотни лампад, наполненных маслом. Позади сидений монахов находились барабаны, каждый с длинной ручкой; в эти барабаны монахи ударяли от времени до времени и при аккомпанементе кимвалов, медных гобоев (дун-чэнь) и кларнетов (чжялин) пели гимны звучными голосами. Когда монахи уставали от непрерывного повторения мантр, они освежались чаем. Вино не употребляется в монастырях секты гелугпа, и все монахи, пьющие вино, действительно изгоняются из этой секты. В передней монастыря я видел большую коллекцию чучел разных животных, как например, снежного леопарда, дикого барана, козла, яка, жеребенка, собаки, бенгальского тигра[201].

Возвратившись в Ганьдань лхакхан, мы посетили второй и третий этажи этого здания, где несколько затворников были заняты чтением священных книг. Мне передавали, что, когда Таши-лама посещает Палкхор чойдэ, он останавливается в этом здании; при этом мне показали также возвышенное седалище, на котором он восседает во время своего пребывания здесь. Я также узнал, что наиболее успевающие студенты среди монахов Ташилхуньпо посылаются сюда для довершения курса своих наук с целью получения степени том-рам-па (бакалавра священной литературы), которую имеет право давать только один этот монастырь[202].

В портике здания и под карнизом его крыши я заметил несколько видов растений в цвету.

В 3 часа пополудни мы отправились в Донцэ, куда прибыли до наступления сумерек. Паж министра встретил меня у подножия холма и провел к своему господину, который предложил мне несколько любезных вопросов касательно моей поездки. Я рассказал ему, как много удовольствия она доставила мне, тем более что по случаю праздника для меня были открыты все здания, большой чортэнь и храмы. «Рад за вас, – заметил мне министр, – я должен сказать, что сами боги указали вам путь (лха-лам тань-сон), так как раньше я не имел в виду, что сегодня праздник. Если бы вы отложили свою поездку до завтрашнего дня, то вам удалось бы видеть очень немногое».

5 января

Я зашел сегодня к министру и рассказал ему о своем посещении Чжэньцзе. Он сообщил мне, что в Тибете есть