Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи - Сарат Чандра Дас

подарков сопровождалось низкими поклонами; когда же Чяг-цзо-па попросил министра помолиться богам о его благополучии и счастии, то тот преподал ему свое благословение. После этого Чяг-цзо-па предложил подарки Тун-чэню и другим, причем Тун-чэню – вдвое меньшей стоимости, чем министру, и так далее по нисходящей степени, согласно рангу каждого; мне он подарил два ковра изделия Чжэньцзе, два куска крапчатого пуло и кхатаг. Монахам и челяди министра также были розданы подарки.

Когда Чяг-цзо Кушо окончил раздачу подарков, он возвратился в комнату министра, где находились и мы. Во время беседы Чяг-цзо-па намекнул на желательность, чтобы я представил Таши-ламе в качестве подарка слона. Он сказал при этом, что недавно сиккимский раджа послал в Лхасу в подарок далай-ламе двух слонов, из которых один пал в пути[209]. Он говорил также о превосходстве индийских металлических статуй божеств над тибетскими и заявил, что подобные статуи, которые выделываются в Магадхе и носят название чжай-кхим, представляют большую редкость в Тибете. «Если вы привезли в подарок министру несколько таких статуй или же статуй, сделанных из шар-ли (бенгальский металл для изготовления колоколов) или нуб-ли[210] (нижняя долина р. Инда), то такой подарок доставит министру несравненно больше удовольствия, нежели различные стеклянные и другие хрупкие безделушки».

Вечером было решено, что министр завтра отправится в Ташилхуньпо и что его будет сопровождать старший брат Чяг-цзо-па, Кушо Чжам-бала, который страдал воспалением глаз и хотел полечиться у меня.

10 января

Мы встали рано и приготовились к отъезду в Ташилхуньпо. Тун-чэнь посоветовал мне выехать раньше министра, который все равно догонит меня, так как он ездит очень быстро; затем он приказал выбрать для меня самую спокойную лошадь. Не проехали мы и четырех миль, как министр и его свита уже нагнали нас. Мы проехали вместе около шести миль; добравшись до русла теперь высохшей реки, которая впадает в Нян-чу, все мы спешились. Министр приказал своему пажу принести ему полную корзину земли со специально указанного им места. Принесенная земля была поставлена перед ним; сам он сел на ковер, поджав под себя ноги, прочитал несколько мантр и совершил жертвоприношение из цамбы и воды. Тун-чэнь объяснил мне, что во время последней своей поездки министр на этом месте упал с лошади; поэтому возникло предположение, что обитающий в этом месте злой дух желает причинить вред министру, и вот с целью отогнать этого духа и совершалась описанная церемония.

Когда эта церемония была окончена, мы немного закусили, причем министр угостил меня сушеными финиками и кабульскими фруктами, а Тун-чэнь дал остальным патоки, бисквитов и цамбы.

В 4 часа мы достигли Таши-гана. После закуски министр занял место на крыше трехэтажного дома Анпутти. Он позвал меня и Учженя наверх и попросил нас объяснить ему, как иностранцы производят съемку местности. Учжень показал ему свою призматическую буссоль с эклиметром. Мы объяснили министру употребление этих приборов и выразили сожаление о том, что у нас нет промерной цепи или рулетки, при помощи которых мы могли бы производить измерения. При этом мы тщательно остерегались упоминать об измерении расстояний шагами, чтобы министр не заподозрил в нас топографов и не лишил нас своего покровительства.

Затем министр высказал желание иметь секстант, различные математические приборы, аптечку и какое-нибудь иллюстрированное сочинение по астрономии. Учжень выразил готовность поехать в Калькутту, чтобы приобрести все это, но добавил, что единственным препятствием к этому является невозможность оставить меня здесь одного, не удовлетворив к тому же моего желания видеть Лхасу. Министр ответил: «Все это легко устроить. Я приму на себя заботы о пандите. Что же касается его поездки в Лхасу, то так как, по всей вероятности, в 4-м месяце (июне) туда отправится Таши-лама, чтобы совершить обряд посвящения над Далай-ламою, тогда представится возможность устроить поездку и пандиту. Шапэ Рампа и Пхала – мои друзья; они окажут ему содействие. Однако обо всем этом мы подумаем еще в Ташилхуньпо».

Затем он сообщил нам, что в Цане есть пять человек, которые интересуются наукою; это – шапэ Порапа, главный секретарь (Дун-иг чэньпо) Качань Дао, Донер и он сам. «В Ташилхуньпо, – прибавил он, – равно как и в других монастырях Цана, еще найдется немало ученых лиц, но все они интересуются только священной литературой; они не стремятся ознакомиться с науками и цивилизациею других великих стран и народов, каковы, например, пхилин («иностранцы») и Индия».

В заключение министр сказал мне, что завтра он намерен посетить женский монастырь Кьи-пхуг, расположенный на холмах в трех милях отсюда, за Ташиганом. Настоятельница монастыря и ее монахини (цунь-мо) неоднократно просили его посетить их обитель, но у него было так мало времени, что за последние 6 лет он мог посетить этот монастырь всего лишь один раз.

11 января

Министр и его свита отправились в обитель Кьи-пхуг в 7 часов утра, а мы после завтрака выехали в Ташилхуньпо. Старик Кушо Чжамбала не мог поспевать за нами. Когда он медленно следовал за погонщиками мулов министра, его желтая атласная митра, очки, манера сидеть на лошади и высокая тощая фигура напоминали мне знаменитого Ламанчского рыцаря. С его разрешения мы поехали вперед. По пути мы встретили женщину, которая подметала землю; на наш вопрос она отвечала, что удаляет грязь, покрывающую землю, для того чтобы ее скоту было удобнее щипать траву. Нам сказали, что зимою погибает много овец, вследствие того что траву покрывает ледяная кора. В 4 часа пополудни мы прибыли в деревню Чян-чу, где нас очень любезно принял Дэба Шикха и предоставил нам то же помещение, которое мы занимали ранее.

12 января

После завтрака мы отправились бродить по саду (линга), находящемуся перед министерской банею (чам-чу). Сад окружен стеною вышиною около 7 футов, сложенною из высушенных на солнце кирпичей, камней и торфа. В юго-восточном углу его находится уютный двухэтажный домик, в котором министр проводит обыкновенно несколько дней в октябре. Для приготовления пищи и купания устроены навесы из шерсти яков в западной аллее рощи.

В 9 часов мы отправились далее и в полдень приехали в Ташилхуньпо. Здесь мы нашли Пхурчуна, который прибыл накануне из Кхамба-цзона. Цзонпонь, знавший его, сказал ему, что, если он не привезет паспорта от Таши-ламы или от коменданта крепости Шигацэ, он, цзонпонь, не может позволить ему перейти границу, так как были получены формальные приказы от правительства Лхасы не дозволять никому переходить границу, даже и в том случае, если бы кто имел письма от высших чинов Лабрана, в ведении которых не находятся пограничные дела. Вследствие этого Ринзин Намчжял[211] должен был оставить наш багаж у ципоня пограничного пункта Лачаня и вернуться обратно в Дарджилинг.

Глава IV

Пребывание в Ташилхуньпо и приготовление к путешествию в