Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи - Сарат Чандра Дас

пять-шесть чортэней, подобных тому, который я видел в Чжэньцзе. В Палкхор чойдэ находятся теперь, по его словам, около 600 монахов и такое же количество в прилегающих обителях, но в прежние времена там по спискам числилось до 3000 монахов.

Учжень-чжяцо возвратился сегодня из Чжэньцзе и рассказал министру о своих приключениях. Он помещался в квартале Литопхуг, в доме священника, где хозяин (набо) и хозяйка (намо) оказали ему хороший прием. Учжень поднес министру дюжину апельсинов, которые он купил на рынке в Чжэньцзе по 1 анне за штуку. Я сказал министру, что эти апельсины привезены из Сиккима. «Ах, в самом деле, – сказал он, – это, должно быть, счастливая страна. В Тибете апельсины не созревают; в Лхасе есть апельсиновые деревья, но они дают очень небольшие плоды, да и те не успевают созреть».

Вечером Учжень передал мне рассказ, который он слышал от Чяг-цзо-па в монастыре Палри.

Однажды в Кхан-той-шикха в Лхасе проживал Дугпа-куньлог, известный, но эксцентричный святой школы красношапочников. Он заметил, как жена его хозяина украла кусочек амбры из мешка нищего, который остановился в том же доме, и взамен положила в его котомку яблоко. Святой сказал ей, что подобный поступок есть грех и преступление, и в назидание рассказал ей следующую историю.

В Древней Индии жили два друга. Один из них был жителем гор и не отличался честностью; другой, житель долин, был весьма справедлив и честен. Однажды, гуляя по долине, они нашли кубок с золотом. Житель долин сказал: «Ну, теперь судьба наделила нас богатством; принесем благодарение местным божествам и затем разделим между собою нашу находку».

Второй, однако, возразил на это: «Друг, уже поздно; сделаем все это завтра, а теперь лучше отнесем этот кубок домой».

Житель долин согласился на это. Когда на следующее утро он зашел к своему другу, то нашел его в слезах и сетованиях. «Увы, друг! – воскликнул тот. – Сердце мое исполнено горечи и стыда. Как мне и сказать тебе! С золотом совершилось удивительное превращение: сегодня утром я нашел в кубке одни лишь опилки. Одни боги знают, что такое произошло с нашим сокровищем. Это – мне горько даже говорить – положит конец нашей дружбе, так как у тебя возникнет подозрение по отношению ко мне». Говоря это, он снова заплакал.

Его друг понял, в чем дело, но сказал с удивительным спокойствием: «Друг мой, не плачь. Потеря найденного еще не есть великое горе. Если мы останемся друзьями, то будем оба очень счастливы. Случай дал нам богатство, случай же и отнял его; слезы не возвратят его нам обратно».

Лживый друг, думая, что игра ему удалась, быстро осушил свои слезы. Житель долин, прежде нежели уйти от него, сказал: «Друг мой, я забыл еще кое-что тебе сказать: в моем фруктовом саду уже созрели очень вкусные плоды; у меня нет детей, и я прошу тебя отпустить со мною твоих обоих сыновей, чтобы я мог угостить их превосходными фруктами».

Тот согласился на это, и его два сына ушли вместе с жителем долин. По возвращении домой последний купил двух обезьян, дал им те же имена, какие носили мальчики, и научил их являться к нему по зову.

Спустя некоторое время явился житель гор, чтобы взять домой своих сыновей. Увидав его, друг вышел ему навстречу и, громко рыдая, сказал: «Друг, сердце мое обливается кровью, ибо я должен сообщить тебе о несчастии, которое пало на твою голову. Оба твои сына превратились в обезьян!» – «Неужели ты хочешь, чтобы я поверил такой сказке?» – воскликнул тот. «Если ты сомневаешься, позови своих сыновей, и ты сам убедишься». Отец стал звать своего старшего сына, и на зов его прибежала обезьяна, вскочила ему на колени и начала целовать и обнимать его, как старого друга. Исполненный удивления, отец позвал второго сына, и на этот раз также явилась обезьяна и взобралась к нему на колени.

Минуту спустя житель долин спросил своего друга: «Как могло случиться это? Расскажи мне, каким образом золото превратилось в опилки? Это, может быть, объяснит нам и новое чудо». Второй, опасаясь, что его сыновья превратились в обезьян благодаря чарам обманутого им друга, ответил: «Друг мой, я обманул тебя, сказав, что золото превратилось в опилки. Я принес теперь золото с собою, чтобы разделить его поровну между нами. Неужели правда, мой столь обиженный друг, что сыновья мои обратились в обезьян?» – «О нет, как могут люди сделаться обезьянами? Твои сыновья здоровы и находятся теперь в одном из моих садов». Так разошлись оба друга по домам каждый со своим богатством: один – с сыновьями, а другой – с золотом.

Прошло много лет, и оба друга были призваны на суд к царю смерти, чтобы там дать ответ за свои добрые и дурные дела. Были взвешены также их нравственные заслуги и молитвы, и весы показали благоприятный для них результат. Тогда между богами и демоном началась игра, состоящая в том, что бросанием костей определяются заслуги и проступки богов и людей. Оба друга посмотрели в зеркало «карма» («мирские поступки») и с краскою на лице увидели там дурные дела, которые они совершили: превращение золота в опилки и мальчиков в обезьян. Царь смерти решил, что житель гор должен провести 500 лет в аду, а его друг 500 раз возродиться обезьяной. Наказание второго было более тяжко, так как он похитил людей и сказал, что они превратились в обезьян; но так как он, когда было найдено богатство, желал принести жертву богам, то последние вступились за него и облегчили его участь.

Окончив свой рассказ, Дугпа Куньлег сталь увещевать женщину воздержаться от воровства и грозил, что в противном случае ее постигнет подобное же суровое наказание. Женщина положила амбру обратно в мешок нищего, и святой оставил ее дом и возвратился в Лхобраг.

Учжень также слышал в Чжэньцзе, что относительно древней истории этого города можно найти много сведений в сочинении «Нянь чой чжун Нимай оцзэр». Кроме того, он сказал мне, что слышал, будто в прошлом году один нищий из Чжэньцзе, посетив Сикким, рассказывал там, что он принадлежит к числу лиц, открывших священные книги, о которых упоминается в ньинмаской истории Сиккима. При этом он показал какой-то, по его словам, очень древний рукописный том, содержащий умилостивительный ритуал в честь Гуру Тхаг-мар, грозного божества из пантеона секты ньинма. Сиккимский раджа оказал ему очень теплый прием и, посоветовавшись со своим главным придворным ламою, заказал ему приготовить доски для напечатания текста ритуала. Этот обманщик только что возвратился в Чжэньцзе с многими ценными медными и бронзовыми изделиями, шелковыми одеяниями и монетою.

6 января

Когда я сидел у министра, пришла его