Сложные люди. Все время кто-нибудь подросток - Елена Колина

высоко заберёшься, больней падать… Не надеется ли, что всего можно добиться красотой, а не трудом… Не слишком ли нравится мальчикам – это плохо… И как уберечь, убедить, что хорошие отметки – лучшие друзья девушки.

Как часто бывает, величайший Лялин триумф обернулся величайшим же поражением.

Нина Николаевна – Нина Николаевна для Ляли больше никогда не Иркина мама – устроила собрание. Тема, не придерёшься, безупречная: «Коллективизм и отношения в нашем коллективе». Предлагалось обсудить вопрос: почему мальчики, вместо того чтобы поздравить всех, предпочли одну девочку… одну, далеко не самую достойную девочку. Одну, не самую достойную, не очень-то достойную, недостойную… Во взрослой борьбе, которую Нина Николаевна повела против Мартышона, Катя в матроске оказалась отличным оружием. Всем мальчишеским коллективом выбрать Лялю? На глазах изумлённых девочек? В неуместном подарке таилось много возможностей.

Что может сделать взрослый человек, школьная физкультурница, – не вполне правильная речь, она говорила такими короткими фразами, будто не умела длинными, спортивное упорство, следование по прямым маршрутам – в борьбе против девочки? Впрямую о Ляле ничего плохого сказано не было, ее не назвали жадиной и гадиной, не предложили разделить куклу между всеми девочками. Если бы речь шла о девчоночьих интригах, можно было бы сказать, что она «подговаривает девочек с ней не дружить». Но взрослый человек не «подговаривает». Взрослый человек, облечённый властью и влиянием, может сделать многое. Одной фразой, выражением лица, насмешливым: «Ну что, любимица мальчиков?» Подчёркнуто дружеским: «Девочки, как вы объясните, что среди вас, таких симпатичных, выбрали именно ее?» Или многозначительным: «Не понимаю я этого, когда в классе столько хороших девочек». Лицемерным: «Интересно, что она такого сделала, чтобы мальчики дарили ей подарки?» И оскорбительным: «Уж не знаю, что она себе позволяет… но мальчики просто так не выбирают». Мартышон в полуобморочном ужасе понимала: Нина Николаевна намекает на то, что мальчики делали с ней то же, что и учитель… Что же ей, утопиться, чтобы доказать, что ни в чем не виновата?!

После собрания с Лялей никто не разговаривал.

Все поняли, что Ляле объявлена война, а Ляля поняла: война заранее проиграна. Нина Николаевна крепко держала на крючке – «я всё про тебя расскажу!». Никакого значения не имело, что «рассказать» должна была бы не она, а Ляля. Слова «абьюз» не было в Лялином словаре, но, как любая жертва абьюза, она понимала: ей никто не поверит, скажут, что она всё придумала, оклеветала учителя, – и это в лучшем случае. В худшем – она испорченная, сама виновата. Ни объяснить, ни вырваться, ни защититься… остаётся только бессильно пищать.

Нина Николаевна мстила изо всех сил, как мстят недобрые недалёкие люди, когда ими владеет ревность. Завела близкие отношения с группкой девочек, в ее с ними разговорах звучали слова по физкультурному простодушные: она «задаётся», «воображает». Простое побеждает сложное. Девочки с Лялей раздружились. Ляля осталась одна. Перестала быть звездой, больше не купалась в доброжелательности, улыбках, смехе. Вот тебе и звезда, упала с вершины на самое дно, миновав промежуточные стадии, стала самой отверженной из всех. Вот же дурочка – думала, что все ее любят… Почему никто Лялю не защитил, неужели все девочки были недобрыми? Девочки были разные, и добрые, и не очень, обычные девочки. Нина Николаевна, капитан корабля, предложила худшее, туда корабль и поплыл.

Что подвигло ее развести во вверенном ее руководству пятом «Б» шекспировские страсти? Как взрослая женщина всерьёз увидела в насилии любовную сцену, всерьёз ревновала к девочке, которая даже не была еще подростком? Нина Николаевна трясла Лялю, как грушу, травила, как настоящую соперницу: «Что ты стоишь как столб, думаешь, все тобой любуются?» Ляля опускала голову – она урод, незаслуженно захватившая лавры первой красавицы. Можно было бы пожалеть Нину Николаевну за то, что у нее помутился разум. Но ведь она осознанно довела Мартышона до предсмертной записки. Почти предсмертной.

Ляля написала записку: «Не хочу жизнь, предназначенную для высшего, тратить на низшее», спрятала за обложкой дневника. Низшее – это страдать из-за травли. Эдмон Дантес провёл в одиночестве много лет, и ничего… Сильному человеку следует гордо переносить одиночество. Но… с ней никто не разговаривал! Никто не подходил! Она была одна. Незаметно оглядывалась, стараясь поймать хоть чей-то взгляд, не поймав, делала вид, что ей это безразлично. Особенно тяжело давались унизительные большие перемены, когда она стояла у стены одна, притворяясь серой стеной. Девочки, прежде соперничавшие за ее внимание, проходили мимо нее молча. Бывшее окружение, девочки, смеявшиеся каждой ее шутке, отводили глаза, боялись, что на них упадёт тень ее отверженности и они тоже станут отверженными. Те, кто теперь дружил с Иркой, напротив, ловили ее взгляд и начинали шушукаться. Как же это было больно!.. Мартышон, бывшая звезда, не знала, что положение звезды хоть и привилегированное, но непрочное, группа не зависит от звезды, а вот звезда болезненно зависит от своих почитателей… В соблазне быть любимой есть лукавство, яростное желание любви – это зависимость от тех, от кого ждёшь любви, зависимость – это боль. Откуда ей знать? …Если подумать, Эдмон Дантес не испытывал таких мучений! Одно дело – быть узником в подземелье, и совсем другое – когда тобой пренебрегают на виду у всех.

«Не хочу жизнь, предназначенную для высшего, тратить на низшее». Переживать из-за взрослой подлости и пренебрежения девочек, когда можно еще столько всего прочитать… Нет!

Нет, но да, да, да! Девчоночьи стайки всё так же порхали то тут, то там, переглядывались, перешёптывались, взрывались смехом. Самое страшное, что без тебя всё идёт точно так же.

Знаем мы этих взрослых

– Проблема Кука, одна из семи нерешённых задач тысячелетия: возможно ли, что процесс проверки истинности решения какой-либо задачи будет продолжительнее, чем процесс решения этой задачи, независимо от алгоритма решения? Ты поняла? Это же элементарно, Ватсон.

Мартышон кивает: это элементарно. Если Мартышон и думает о проблеме Кука, то что-то вроде «мне бы ваши проблемы, господин Кук…». Она уплыла в свои беды и горести. Решает по-настоящему важную задачу: что лучше – быть одиноким и слабым или одиноким и сильным? Это же элементарно, Ватсон: она всё равно теперь всегда будет одна, так уж лучше выбрать гордость. …Это не так уж элементарно, Ватсон: ну, выберешь гордость, будешь ходить с высоко поднятой головой и безразличным лицом, ни на кого не смотреть, ни с кем не заговаривать… но никто и не поймёт, что это гордость, Нина Николаевна победила ее, как бульдог котёнка… лапой раз, раз!..

… – Гипотеза Ходжа… на основании свойств частей одного целого изучать