Иван Пророк ХХ века - Борис Федорович Споров

– А что пульт? Так, созерцание. – Неверов закурил. Дым от сигареты поднимался, падал резко вниз, изгибался и исчезал в жерле камина.

– Да, пожалуй, – вздохнув, согласился Хам. – Вот я и говорю, вы уже сделали много, хотя ваше личное главное, может быть, впереди… И не надо, Иван Андреевич, мозги себе забивать кулинарией; правда, вы и не забиваете, это вы меня охмурить решили… Вы ведь прекрасно знаете, что уже и теперь способны на любую работу, а через месяц-другой будете как новенький доллар, как стерлинговая скрепочка. Знаете вы, Иван Андреевич, и то, что отныне и впредь будете «косить» со ссылкой на голову, дабы освободиться, наконец, от всех ненавистных вам моделей и прочей практической ереси. Хотя сегодня, к слову сказать, теоретики – не в масть. Сегодня так: одной рукой закручивай теорию, другой – моделируй, да чтобы сразу и без госдотаций…

– Ну-ка, ну-ка, а еще что я знаю? – пытаясь беспечно улыбаться, подбодрил Неверов.

– А еще, любопытный человек, вы знаете, что отныне постараетесь не читать докладов тем, кто отучился от абстрактного мышления. Не поймут, не поверят… Пожалуй… Никто не поймет и не поверит, кроме меня, Хама, еще, ну, может быть, чуть-чуть – Шлакбаумова.

– Это уже совсем интересно. Да и есть в этом доля истины. – А про себя Неверов думал: «Конечно, он все знает, он знает больше любого, не говоря уже обо мне».

– Следствие закончилось, – между тем весьма развязно и не без иронии продолжал Хам. – Фамилию Пророков можно забывать, а впрочем, оставьте на память спаренную – Неверов-Пророков? Звучит? Звучит. Хотя и есть доля парадокса, зато современно.

– Какое следствие, что за чертовщина?! – притворно удивился Неверов, чувствуя, как нервно вздрагивает колено.

– Ню-ню-ню, – Хам веселенько погрозил мизинчиком. – Я же сказал: спрашивайте – отвечаю.

«Он знает», – убежденно подумал Неверов.

– О да, я все знаю! – точно подслушал Хам. – Ведь жил человек. Ездил человек в чужой машине: ни на бензин не расходовался, ни на шофера – сколько лет! Получал звездочки, звания, приличную зарплату. Так нет – решил отличиться.

– Это что, о Ткачике? – Теперь уже и голос выдавал волнение.

– Ну о ком же еще… А ведь что придумал – конгениально! К нам в пол снизу заделал подслушивающее устройство. Можно подумать, что здесь живут не Неверов с Хамом, а два бухгалтера, нет – счетовода.

– Ты все знаешь, – вслух подумал Неверов, – я – ничего не знаю.

– А как же иначе, Иван Андреевич! – воскликнул Хам. – Зачем же тогда я?! Зачем бы сдался наш союз – «Теопрак»?!

– А как же так получилось, ну, с грузовичками?

– О, мой академик, это несчастный случай… А вообще – вы вломились в машину крайне вероломно, так нельзя. Ведь только искусство Таричана спасло… Ах, бедный, бедный Таричан, хороший был мужик, добрый человек, ну а шофер – ас!

– Да, да, – обреченно согласился Неверов. Он уже не сомневался, что сейчас же и спросит о главном, хотя и понимал – Хам кривляется, видимо, не без причины.

Зазвонил телефон – оба от неожиданности вздрогнули. Хам лихорадочно вцепился в трубку. Почти моментально положил трубку в гнездо, издал гортанный торжественный возглас, сверху вниз провел по лицу ладошками.

– Вот и отличненько.

– Что отличненько?

– Да так, сообщили о рождении «Little Witch»[2].

Неверов не воспринял последних слов, настолько он был уже возбужден.

– Послушай, Хам, а когда разбирали тот машинный гроб, не нашли у Ткачика, ну, предположим, небольшую фотокопию?

Хам и руками всплеснул.

– Иван Андреевич, я же сказал: следствие закончено! Ничего не нашли. Ах, бедный мой Ткачик…

– Не юродствуй, перестань! – Неверов повысил голос. – Значит, не нашли.

– Значит, нет, не нашли фотокопию расчетов вечного источника энергии. – Ухмыляясь и посверкивая золотыми зубами, Хам откровенничал: – Вот такую фотокопию вы имеете в виду, мой академик? – Из кармана жилета он ловко, по-шулерски выщелкнул дубликат фотокопии.

Не помня себя, Неверов кинулся к Хаму, а тот скользнул мимо, так что они всего лишь поменялись местами.

– Ну зачем уже так, Иван Андреевич. Поберегите себя, впереди большие дела, да и что, собственно, эта фоточка? Она оказалась у нас в почтовом ящике… Впрочем, одну фоточку погребли, одна, увы, не знаю где, – Хам притворно сокрушался, – а третья – вот она. – Он предупредительно выставил ладошку, потому что Неверов готов был вновь ринуться. – Не надо, не надо, Буй-Тур, бесполезно… А третья сгорит, фу-у-ук. – И он бросил фотокопию в камин. – Следствие закончено, – Хам звучно отряхнул ладошки.

– Это все твои проделочки, твои делишки! – вновь теряя рассудок, выкрикнул Неверов.

– Ива-а-н Андре-е-евич…

– Убью, змея! – Неверов метнулся к себе в кабинет. В мгновение он обернулся в столовую и с порога, – вскинув полуавтоматический пистолет, – нажал на спусковой крючок. Но, кроме жалких щелчков, ничего не вышло.

– Вот и делай человеку добро, – кривляясь, слезно запищал Хам, хотя тотчас же злорадно усмехнулся и сплюнул в сторону. – Тоже мне крестоносец – Дантон. В кого метишь, чем метишь? На прощанье Ткачик залил вам эту дуру свинцом. Да и стрелять вы не умеете, академик. А вот я – умею! – Хам выхватил из-за спины пистолет – грянули два выстрела. – Учитесь, академик.

Неверов поднял взгляд: два лепных ангелочка на потолке парили без голов.

– Садитесь и успокойтесь, – строго посоветовал Хам, – а вызываете на откровенный разговор, так сдерживайте свою прыть азиатскую. А то ведь и беда рядом…

Неверов отбросил на пол так бессовестно фальшивый пистолет и, покачиваясь, прошел к креслу.

– А я мигом кофеек с коньячком заделаю, – добродушно рассудил Хам…

– Ах, Хам, Хам, и зачем понадобилась такая кровь? – после двух чашек кофе пробормотал Неверов, прикрыл глаза и беспомощно и сокрушенно потряс головой.

– О мой академик (увы, президентом вам не быть!), область не научная. Здесь уже, – Хам поигрывал пальчиками, точно готовился деньги считать, – иной профиль, ну, политика, что ли.

– Тем более.

– Что тем более? Что тем более?! – Хам усмехнулся и самодовольно причмокнул губами. – Мы – дети мира, то есть планеты, а посему и политика наша должна быть планетарной или глобальной. А вы, Иван Андреевич, смотрите на политику с позиций, простите, покойного Ткачика, с точки зрения домового.

– С точки зрения государственности…

– О, да какая разница! Домовые… Ну представьте, мой академик (возвратимся несколько в прошлое), скажем, одно какое-то государство слишком долго являлось бы частником ядерного пух-пах. Вы знаете, что это за штучки. Ну и что? Навешали бы фонариков над головами, тут тебе