Иван Пророк ХХ века - Борис Федорович Споров

и рабовладельческая формация. Это же, согласитесь, варварство. А когда и там и тут, то это уже международная демократия, послушный демос и барашки с рогами. И там хорошо, и здесь хорошо, и нам спокойно – подбрасывай сенца на мосточек, пусть себе пыряются, пугают друг друга – на то и бараны…

– Все одностороннее чревато, – раздумчиво согласился Неверов.

– И я говорю, чревато! – воскликнул Хам. – Вы что, думаете, Розенберги на электрожаровню сели ради вашего благополучия?! Э, нет. Чтобы восстановить балансир… Теперь посудите, усилиями гениев – Неверова и Шлакбаумова – запущена машинка… (А ведь, правда, вы, ученые, даже друг перед другом врете: прикрываетесь наукой, необходимостью открытий, и каждый выставляет себя этаким миротворцем…) А что такое УП на одной стороне? А то, что в одно мгновенье те же пух-пах и прочие попадают под контроль: контроль и координация и возможность взрываться там, у себя. И это уже архиглобальная односторонность, а не какая-то там бомбочка; бомбочки и лягушатники с китайцами имеют. Так что же это? Новый, то есть очередной, шаг к рабству. Варварство!

– Варварство, но необходимое, должно быть.

– И я говорю: необходимое! – в явном экстазе воскликнул Хам. – Чем больше встрясок, тем больше страха, тем послушнее… Ведь что могло бы остановить монголов? В тех условиях хотя бы один пулемет, с дешевеньким водяным охлаждением пулеметик. Нет, нам не надо катаклизма. А ведь ваша дурацкая машинка способна на черт и что угодно. А теперь вот и с другой стороны есть «Little Witch», – Хам кивнул в сторону телефона. – Вы, бесспорно, спросите: а что это за Маленькая Ведьма? Да, это с небольшими усовершенствованиями УП-1.

– Как, уже?! – невольно воскликнул Неверов. Сжимая подлокотник кресла, он напрягся, но тотчас мешковато расслабился.

– Уже, – отхлебывая кофе, с улыбочкой поддакнул Хам.

Неверов коротко истерично засмеялся.

– Столько затрат, энергии, столько усилий. Зачем, зачем же все это?! Ведь парные установки взаимно локализуют, даже исключают друг друга. – Неверов и голову обхватил руками.

– Это и хорошо. Но учтите, академик, внутренние программы – они автономны. Прекрасная машина! – хам искренне восхитился. – Внутри – полное подчинение, на внешней орбите – два барашка на мосточке.

– Но и это все – зачем?! – теперь уже беспомощно воскликнул Неверов.

– Вы ничего не поняли. Я же говорю, это вам уже не физика с математикой – здесь все посложнее… Жили-были два тигра и змея. Тигры невежественно относились к змее, даже называли ее ползучей и пресмыкающейся. Охотились тигры каждый на своей деляне. А змея-то мудрая – и там она, и тут она, а все одна. Одному шепнет: сосед-то полосатый с твоей деляны козулю уволок, и другому – то же. Сначала тигры ворчали, рычали, потихоньку ссорились, огрызались один на другого. А когда поистощились запасы, то каждый уже был убежден, что сосед его обожрал. И схватились полосатые по-настоящему. Изуродовали друг друга так, что рухнули оба без сознания. А змея-то мудрая: обоим ошейники – и на цепь. Очнулись дурни. Она им и говорит: живите смирно, не то голодом уморю, переходите на вегетарианскую пищу. А чтобы не быть тунеядцами, займитесь ремеслом кустарным: столярничайте, сапожничайте, можете даже резьбой по кости заниматься, благо после вас кругом костей навалом… Вот так, Иван Андреевич, – Хам закурил, затянулся и аккуратненько пустил колечко в колечко.

– По-твоему выходит, есть третья, тайная, пока ползучая или пресмыкающаяся, но третья сила? – после паузы вяло спросил Неверов.

– Во, настоящий экспериментатор! Вам уже и модель готовую подавай, чтобы пощупать… В общем-то, в стиле времени – моментальный рационализм, утопия нынче никому не нужна, так же как и прошлое, все прошлое – утопия.

– Пожалуй, – с горькой усмешкой согласился Неверов, – я законченный материалист-рационалист.

– О, мой академик, в противном вы были бы до сих пор и вовеки на подножном!

– Может быть, может быть, – Неверов ниже склонил голову, – может быть… Только отныне я не буду заниматься наукой, которая разъединяет. Наука разъединяющая не заслуживает того, чтобы ею занимались.

– Помилуйте, Иван Андреевич! Можно подумать, что вы в одиночку задумали воздвигнуть Останкинскую башню. Вы уже так много сделали, что, простите, для одной жизни достаточно, и для бессмертия в науке – может быть. Правда, вас знает лишь узкий круг домовых… А что, может быть, потешить себя мировой известностью при жизни, а? Ну, скажем, заняться глобальной политикой с позиций науки, а? Вся мировая пресса заговорит об академике Неверове-Пророкове. Опасности никакой: вы человек, защищенный от всего, – ученый с мировым именем! А?

Неверов усмехнулся:

– Нет, Хам, я еще ничего не сделал в науке. Но сделаю. Я разработаю клещи, чтобы этими клещами у мудрой змеи выдрать жало вместе с потрохами. – Неверов резко стукнул кулаком по подлокотнику. – Вот так.

Хам поставил чашечку на блюдечко, поднялся из кресла и сказал с усмешечкой:

– Мой академик, перестаньте уже шутить. Хотя бы до тех пор, пока не всплывет третья фоточка.

Щурясь, Неверов засмеялся.

– Хам, не кажется тебе, что это уже шантаж?

– Кажется. Хорошее слово «шан-таж»… – Хам и пальчиками хрустнул. – А как изволите с вами изъясняться? Вы не понимаете и не цените ничего. Сколько вам добра сделано. Я для вас – покорный слуга за кусок хлеба. А ведь без меня вы были бы, простите, как корова на льду, смешнее. А Ева, красавица Ева? Она могла бы быть английской королевой! Поседела в служанках, на кухне. И все ради того, чтобы Неверов-Пророков вне всяких забот и волнений творил…

Неверов морщился, не в силах понять, куда это уклонился разговор, как перевернулось на личное – все вдруг и спуталось. А Хам, распаляясь, продолжал:

– И вот теперь академику Пророкову, то есть Неверову, вздумалось косить под больного. А может быть, вы и вправду больной, когда занимаетесь этой архивной дурью?! – Он взял с сейфа бандерольку и небрежно бросил ее на столик перед Неверовым. – Академик, физик, личность планетная, ковыряется в прошлом своих предков. Что за дичь, что за конфронтация?! Все это за вас сделают ваши короеды-биографы. А вы уж занимайтесь наукой, если не способны на большее… Это сумасбродная Катенька наплела о булавочной родине и отчалила. Академик – клюнул. Не в ту степь рулите. Национализм – пережиток прошлого…

– Не смей о ней, не смей, – видимо, с трудом себя сдерживая, пресек Неверов. – Не смей, иначе…

– Что иначе, что?! – Хам нахально усмехнулся. – Мой академик, занимайтесь, говорю, наукой.

– УП-2?

– Пока достаточно… Занимайтесь для ума, для души. Только – советую – оставьте это. Засосет. – Хам брезгливо мотнул рукой на бандероль. – От этого же смердит могилой. Да и кончиться все может плохо. Это